Блендер стоял рядом со старинной деревянной ступкой с пестиком. И тот, и другой выглядели одинаково потёртыми от использования. Газовая плита, о которой мечтал бы любой повар, соседствовала с массивным средневековым очагом.

— Это точное наблюдение, — ответил Сайлас. Он уселся напротив меня за столешницей и принялся готовить себе чай. — И оно справедливо не только для этой кухни. Мы собираем с Земли то, что нас интересует. Но поскольку мы не стареем и не умираем, как вы, люди, то склонны сохранять привязанность к старине. — Он обвёл рукой пространство вокруг. — Как вы верно подметили, эта комната представляет собой собрание разных эпох и влияний. Так же устроен и наш мир в целом. Мы развиваемся и эволюционируем по-своему, но при этом заимствуем из вашего мира то, что можем получить.

Каким-то странным и извращённым образом всё это начинало обретать смысл. Почему все узники казались им такими ценными и захватывающими. Почему их так заботило, чтобы рана на моей руке не загноилась. Почему-то существо-хваталь хотело разглядеть, что же я собой представляю.

Если здесь никогда ничего не происходит, никто не стареет и не умирает, это должно быть похоже на заточение в чистилище. Секундочку.

— Я что, я.… это... — Я запнулась, крепче сжав стакан с чаем в руках. — Это что, ад?

Сайлас рассмеялся — тихо, но с искренним весельем — и покачал головой. Его смех оказался приятным, тёплым, словно огонь в печи морозным вечером. Когда смех стих, на его лице появилась настоящая улыбка. Возможно, он и был чудовищем, но бояться его было трудно.

— Нет, дорогая моя, — сказал он. — Это место существовало задолго до того, как появилось это название. Хотя те, кого вы здесь встретите, и вдохновили многие мифы и легенды вашего народа о тёмном месте, что лежит под землёй, можете не опасаться. Вы не в каком-то пылающем загробном мире.

Я выдохнула с облегчением и снова отхлебнула чаю. Он правда помогал мне почувствовать себя лучше. Руки почти перестали дрожать. А ведь я не ела с тех пор... ну, сама не помнила с каких пор.

— В каждой культуре вашего мира есть сказания о демонах, о чудовищах и диковинных созданиях. Когда ваш мир и Нижнемирье соприкасаются, мы можем переходить из одного в другой. Истории могут не совпадать с реальностью, но вдохновение для них черпается из нас, — добавил Сайлас.

Мы сидели в молчании довольно долго, пока я переваривала всё, что он мне рассказал. Я бы ни за что не поверила ему, если бы не видела собственными глазами доказательств обратного. Чудовище в коридоре. Тот факт, что я размозжила Каелу череп, а он всё ещё был жив и здоров. Зияющая чёрная дыра в пространстве. Вампирский труп. Уродец, преследующий меня во снах. Всё это было реально. И потому у меня не было причин сомневаться в его словах, даже если жить в отрицании было бы куда легче.

— И вы совершенно точно уверены, что с Гришей всё в порядке?

— Обещаю вам, — ответил Сайлас с лёгкой, едва заметной улыбкой в мою сторону. Моё беспокойство о друге казалось ему гораздо более трогательным, чем забота Торнеуса, во всяком случае.

— Что теперь будет с нами? Мы «присоединимся» к вам, отлично, но как именно? — спросила я.

— Мы отведём вас к Источнику Вечных.

— К Источнику Вечных?

— К изначальным существам, что правили этим миром. Источнику всего, чем мы являемся. Нашим первобытным богам, если угодно, — пояснил Сайлас.

— А потом что?

— Обряд Падения, где вам покажут, какой путь вы можете избрать. Считайте это посвящением в наш мир. Возвращением домой. Хотя его исход может принять множество форм, бояться не стоит. Вы выйдете из него перерождённой и обновлённой. — Сайлас мягко улыбнулся мне.

Падение. Человек из моего кошмара — Самир — использовал это слово. Падение. Он сказал, что я ещё не Пала.

Я почувствовала, как из лица уходит кровь, и уставилась на Сайласа широко распахнутыми глазами. Самир утверждал, что он реален. Но я списала это на особенно яркий сон. Однако не было ни единого шанса, что я могла сама придумать Падение.

Он был настоящим.

Сон был настоящим.

Чёрт побери.

— Что не так? — спросил Сайлас. — Уверяю вас, это метафорическое падение из вашего мира в Нижнемирье. Ничего буквального в этом нет.

Самир меня предупреждал. Если я кому-нибудь расскажу о нём, меня убьют. Но откуда мне знать, что это правда? Как я могла быть уверена, что уродец из моих снов просто не хотел убить меня лично? В мире чудовищ — кому можно доверять?

Метафорическое падение. Я не особо разбиралась в библейской мифологии, но эту историю знали все. Впрочем, дело было не в этом, не потому я так испугалась. Стоит ли рассказывать ему о человеке, которого я видела? О том, кто преследовал меня, а затем вогнал свою металлическую руку мне в рёбра?

— С вами всё в порядке? — спросил Сайлас.

— Д-да. — Я опустила взгляд и снова отпила чаю. — Извините. Просто это... слишком много, чтобы всё сразу переварить.

Это была игра в рулетку — поверить на слово призрачному кошмару, а не довериться угрюмому чаеварящему вампиру, напротив. Но я не особенно хотела добровольно подставлять голову под топор.

Я попыталась вернуть разговор в прежнее русло. К Падению.

— Значит, вы... швыряете нас в Источник Вечных...

Сайлас усмехнулся.

— Вы входите туда сами, уверяю вас.

— Конечно…. Мы все выходим оттуда одинаковыми? В смысле, в основном вы выглядите как люди... примерно.

— Некоторые — да. Некоторые... нет, — признал он.

Хваталь. Оно понимало по-русски и слышало всё, что я говорила. Страх снова сжал моё сердце.

— То существо в коридоре.

— Да.

Я начинала складывать всё воедино, и мне совершенно не нравилась картина, которую образовывали кусочки этой головоломки. Я закрыла лицо руками и замерла на мгновение. Нас собирались бросить в источник, и мы выйдем оттуда... чудовищами. Людьми или нелюдями. О боже, только не дай мне превратиться в хваталя вроде той твари!

— Пожалуйста, просто отпусти меня домой...

— Я не могу. Вы были избраны Вечными. Метка на вашей руке — которая проявляется у всех, кого мы теперь забираем, — показывает, что вам суждено это. Даже Владыка Каел не может пойти против воли