жизнью и механическим существованием окончательно стерлись. Город погрузился в новый, изматывающий ритм, где главными звуками были уже не оглушительные выстрелы массового боя, а приглушенные, методичные звуки зачистки — скрип открываемых дверей, шепот переговоров по рации и сухой хруст опавших листьев под ногами на тротуарах.

Именно в эти дни, пропитанные смертью и отчаянием, окончательно сформировался новый, спаянный общий костяк. Новички, вчерашние беженцы, прошли через тот же ад, что и старожилы. Разница между «нами» и «ими» стерлась, растворилась в общей усталости и общей цели. Теперь все были пальмонтцами. Все несли на своих плечах один груз.

И в этом страшном, методичном труде, в этой ежедневной схватке с последствиями смерти, рождалось нечто новое. Рождалась новая, еще более крепкая и сплоченная общность. Общность, которая познала истинную цену жизни, потому что каждый день смотрела в ее бездушную противоположность и своими руками убирала ее следы, расчищая место для будущего.

Первый рассвет после штурма встретил Пальмонт гнетущей, неестественной тишиной. Воздух, еще помнивший грохот сражения, теперь висел неподвижным маревом, пахнущим дымом, сырой землей и сладковатым душком тления.

Нева, продираясь сквозь короткий, прерывистый сон, в котором слышались хрипы и приглушенные крики, уже держала в голове четкий план. Весь город был разбит на секторы, словно шахматная доска. Старые, проверенные бойцы, возглавили группы, куда вошли и вчерашние новички, уже успевшие пройти кровавое крещение.

Их задачей была выматывающая, точечная работа. Медленное, методичное продвижение от здания к зданию, от двора ко двору. Это была не война, а санитарная обработка, хирургическое удаление заразы, проникшей в тело города.

Каждое утро начиналось с построения у особняка. Нева, с синяками под глазами, которые никак не хотели сходить, но с вернувшимся в голос стальным стержнем, обводила взглядом собравшихся.

– Первая группа — сектор "Альфа", от площади до школы. Вторая — "Бета", госпиталь и до особняка. Вилли, ты везешь "удочки" и щиты. Том, твоя группа — прикрытие с крыш. Никакого геройства. Видите больше трех — отходим, вызываем подкрепление.

Они выдвигались, и город встречал их зловещей пустотой. Улицы, еще вчера гудящие от нашествия, теперь были безмолвны и таили угрозу в каждой подворотне, за каждым поворотом. Ожившие, лишенные общего стадного импульса, превратились в бродячих, одиноких хищников. Они затаивались в подвалах, бродили в пустых районах, замирали в густых, запущенных садах, словно призраки, оставшиеся на поле боя.

Первую неделю Пальмонт напоминал гигантскую, смертоносную ловушку. Тишину внезапно разрывал чей-то сдавленный крик: «В подвале! Их тут двое!» Следовали приглушенные выстрелы, короткая, яростная схватка в темноте, и затем снова наступала тишина, еще более зловещая, чем прежде.

Том со своей снайперской винтовкой стал незаменимыми глазами отрядов. Он занимал позицию на крыше, и его голос в рациях был спокоен и безэмоционален, как у диспетчера: «Увидел. Двор дома номер пять. Один, бредет вдоль забора. Ждет». Или: «Внимание, группа из четырех в переулке между гаражей. Идут в вашу сторону. Рекомендую отсечь через проходной двор».

Нева лично возглавила одну из групп, отказавшись отсиживаться в командном центре. Она стала тем цементом, что скреплял дух людей, изо дня в день видевших одно и то же: осторожный поиск, молниеносное убийство, переход к следующей точке. Она шла в первых рядах, ее пистолет был всегда наготове. Молчаливая, сосредоточенная, с взглядом, устремленным вперед, она была живым воплощением их общей цели — отвоевать свой дом у тишины и смерти.

Именно в один из таких дней, когда ее группа прочесывала заброшенный складской район, ее рация, настроенная на общий канал, неожиданно ожила. Сквозь шипение помех и легкое искажение пробился знакомый, низкий бас Сета.

— Пальмонт, Пальмонт, прием! Это Сет. Вы нас слышите? Черт подери, отвечайте кто-нибудь!

В голосе его, всегда такого уверенного и насмешливого, слышалось неприкрытое, острое напряжение. Нева, пригнувшись за укрытием, пока ее люди осматривали соседнее здание, медленно поднесла рацию к губам.

— Сет, прием. Это Нева.

Ее собственный голос прозвучал устало и сухо, как треск сухого дерева.

— Докладывайте.

На том конце провисала секундная пауза, полная немого изумления и свалившегося напряжения, а потом в эфир ворвался сдавленный, счастливый выдох, и на смену ему пришел голос Джины, звонкий и переполненный эмоциями:

— Нева! Черт, а мы уж думали... — ее голос дрогнул. — Мы уже неделю как должны были встретиться! Мы думали, с вами что-то случилось! Мы мчались сюда, чуть ли не на крыльях летели!

Сет снова перехватил инициативу, его тон стал более собранным, но под ним все еще чувствовалась дрожь адреналина:

— Мы волновались, Нева. По плану ты должна была быть уже в Вантауне. Мы ждали тебя для переговоров с Эдом по поводу того второго «Хамви», чтобы прочесать соседние города — поискать выживших, разведать обстановку. Когда ты не приехала...

Он замолчал, и в этой паузе было все их общее беспокойство.

— Мы думали, может, та группа, что ты спасла... Может, устроили переворот.

Нева закрыла глаза на мгновение, представляя их отчаянный бросок из Вантауна. Они гнали сюда, подставляя бок под возможные угрозы, лишь бы узнать, что здесь случилось.

— Хуже, — ответила она просто, без прикрас. — Прошла орда. Большая. Очень. Сейчас приводим город в порядок. Зачищаем.

Она сделала небольшую паузу, чтобы подчеркнуть самое важное.

— Ферму отстояли. И это — главное.

С другой стороны рации воцарилась тишина, тяжелая и многозначительная. Они, и Сет, и Джина, прекрасно понимали, что стоит за этими скупыми словами. «Орда. Отстояли. Приводим в порядок». За этим стояли часы боя, кровь, страх и потери.

— Нева... — тихо, почти боясь спросить, произнесла Джина. — Есть... потери?

Голос Невы стал совсем плоским, безжизненным, словно она зачитывала сухой рапорт, чтобы не сойти с ума.

—Да. Трое. В их числе... Рон.

Эхом из донесся сдавленный, горловой звук — то ли ругательство, то ли стон. Рон был для них своим. Старым, надежным товарищем.

— Черт... — прошептал Сет. — Как...

— Не сейчас, — резко, почти грубо оборвала его Нева. — Давайте быстрее домой. Дел много. И проблем, которые надо решать, тоже хватает.

— Поняли. Уже на подъезде. Примерно через двадцать минут будем в городе, — тут же ответил Сет, переключаясь в деловой режим.

Связь прервалась. Нева опустила рацию. Возвращение Сета и Джины было лучшей новостью за эти долгие, кровавые дни. Но даже эта радость не могла перевесить тяжести утраты и той адской работы, что еще предстояло сделать.

Примерно через полчаса старый, побитый жизнью седан с затертыми номерами резко затормозил