проект, 1999. С. 510.

491

Ср. в этой связи историю посмертной судьбы доньи Верухи из «Повести о Лане и Тарбагане» (II, С. 271).

492

Марков В. Поэзия Михаила Кузмина // Кузмин М. Собрание стихов. Т. III. München: Wilhelm Fink, 1977. S. 382.

493

Ronen O. A Functional Technique of Myth Transformation in Twentieth-Century Russian Lyrical Poetry // Myth in Literature. Columbus: Slavica Publishers, 1985. P. 116.

494

Сокр. версия была опубликована в: Дары: Альманах современной христианской культуры. 2019. № 5. С. 116–126. Полная версия публикуется впервые.

495

Нумерация строф этого в оригинале графически оформленного текста моя. Она технически полезна потому, что позволяет легко ссылаться на место в тексте. – Здесь и далее примеч. автора.

496

Термин Б. О. Кормана. Я подробно разбираю его герменевтическую функцию и полезность в своей книге «Персонализм как поэтика» (СПб.: Пушкинский дом, 2009. С. 24–35).

497

Комментарием названия я обязана вниманию к нему Ларисы Волохонской, сестры поэта. Ей же я обязана и написанием этой статьи в целом, и своей дерзновенной и неожиданно успешной попыткой преподать стихотворение американским студентам, научив их всему нижеизложенному. Лариса читает это стихотворение вслух, постоянно меняя интонацию, в зависимости от голоса и перспективы говорящего и смотрящего на икону и на события Распятия. Ее чтение очень прояснило мне, что и как тут писать и преподавать.

498

Сравни: «Разноголосица какая / в трактирах буйных и церквах, / а ты ликуешь, как Исайя, / о рассудительнейший Бах» (Мандельштам О. Э. Полное собрание сочинений и писем: В 3 т. Изд. 3‑е, испр. и доп. Т. 1. СПб., 2020. С. 49).

499

В русской поэтической традиции слово «глаголь» в значении виселицы впервые употребил, насколько мне известно, Пушкин, в стихотворном переложении начала «Рукописи, найденной в Сарагосе» Яна Потоцкого. У Пушкина это слово мужского рода, а не третьего склонения: «А в стороне торчит глаголь, / и на глаголе том два тела». У Анри – это женский род, то есть третье склонение. У Хлебникова – неизвестно.

500

Подобная игра у Волохонского уже присутствует в песне «Орландина», но в пародийном значении, привлекающем, однако, литургический подтекст: жутковатый образ обольстительницы-девы-оборотня «красен стал глаз, а голос птичий» – это эхо вполне себе высоких слов о непорочной невесте «яко глас твой сладок и образ твой красен». В данном случае же, однако, речь идет не о демонической травестии высокого, а об обратном процессе: когда из самых недр демонизма, разоряя ад будучи распятым, Бог вытаскивает и преображает образом Креста как Собственного Престола – кошмарное – в спасительное. Просто звуковое сближение слов «глаз» и «глас» в стихах Волохонского имеет прецедент, что доказывает неслучайность такого сближения.

501

Я опираюсь на его и Шмемана лекции на регентском летнем семинаре в Святовладимирской академии в Крествуде 29 лет назад – в 1979 году. Примеров множество, но приведу только самые актуальные для удивления ангелов и нашего. Первый – из стихир на Вознесение, первая на «Господи воззвах» – «Ангели дивятся, Человека зряще превыше себе». Этот пример особенно актуален для нас, ибо описание у Волохонского реакции ангелов на Вознесение – то есть видимое соединение Распятого на кресте как Человека и Сидящего на Престоле как Бога – просто идентично этому литургическому примеру. Второй пример – Догматик Богородичен 3‑го гласа: «Како не дивимся богомужному рождеству Твоему, Всечестная…» Можно приводить и много других, но и эти показывают, на какую литургическую традицию свидетельств непонимающих происходящего свидетелей опирается здесь Анри.

502

Из личной беседы с прот. Михаилом Аксеновым-Меерсоном и со мной в 1987 году.

503

Хотелось бы немного развить здесь экзегезу колеса истории как галгала. У Иезекииля характерной чертой галгалов херувимов является то, что они движутся в разных направлениях одновременно. В первой главе Иезекииля несколько актуальных для нас стихов говорят о разнонаправленности движения херувимов: 9. и лица у них и крылья у них – у всех четырех; крылья их соприкасались одно к другому; во время шествия своего они не оборачивались, а шли каждое по направлению лица своего. 12. И шли они, каждое в ту сторону, которая пред лицем его; куда дух хотел идти, туда и шли; во время шествия своего не оборачивались. 14. И животные быстро двигались туда и сюда, как сверкает молния. 17. Когда они шли, шли на четыре свои стороны; во время шествия не оборачивались. 20. Куда дух хотел идти, туда шли и они; куда бы ни пошел дух, и колеса поднимались наравне с ними, ибо дух животных был в колесах. Пророк повторяется в описаниях этих образов разнонаправленного движения – именно потому, что он в шоке, ему совершенно непонятно то, что он видит. Именно этот же, внеземной хронотоп присутствует и на описываемой Волохонским иконе. В отношении ко времени он, однако, рассматривается нами в контексте не/обратимости колеса именно истории: можно ли, например, казненному умереть, а потом жить и даже оживить других убитых.

504

Блок А. А. Полное собрание сочинений и писем: В 20 т. Т. 5. М.: Наука, 1999. С. 20.

505

См. Приложение 1.

506

Ср. статью Д. Янечека в наст. изд.

507

См. наст. изд.

508

См. из письма М. Л. Гаспарова Н. С. Автономовой от 22 мая 1994 года: «Хармс за последнее время почти стал философом. Это их обэриутское бедствие <…>. У меня аспирант пишет по Хармсу, и это тоже будет философия. Хоть я ему и твержу, что философия у Хармса пародическая, и что изучать пародическую философию куда трудней, чем серьезную» (Гаспаров М. Л. Ваш М. Г.: Из писем Михаила Леоновича Гаспарова. М.: Новое издательство, 2008. С. 351).

509

Хармс Д. И. Неизданный Хармс. СПб.: Академический проект, 2001. С. 79–80.

510

Кеплер И. О шестиугольных снежинках.