себе ни минуты покоя. Он изучал каждый отдаленный уголок Менсандора, выискивая признаки слабости или угрозы. Однажды, словно в извинение, он сказал мне: «Если ты хочешь узнать меня, узнай сначала мое королевство». Он был Менсандором, его жизнь принадлежала стране.

Квентин смотрел на мертвого монарха и думал о том, что он многого не знает об этом человеке, усыновившим его.

– Теперь, когда он мертв, что будет с его королевством? – подумал он вслух.

– Королевство будет жить с новым Королем-Драконом, – тихо произнесла королева. Она наклонилась над телом мужа и сняла брошь и цепочку с драконом. Затем она повернулась и подняла Квентина. – Для тебя эта ноша будет куда тяжелее золота, мой дорогой. Но он хотел, чтобы она стала твоей.

Квентин медленно перебирал пальцами золотую брошь, которой королева застегнула его плащ.

– Я ведь по-настоящему никогда не был его сыном. Как бы я ни любил вас обоих, как бы ни был благодарен за вашу доброту ко мне все эти годы, я не достоин носить корону.

– Тогда кто достоин?

– Возможно, его законный сын…

– Ты же знаешь, у Короля не было наследника мужского пола.

– Для меня всегда было странным, что человек, так высоко ценивший свой трон, так легко готов расстаться с ним, – пробормотал Квентин.

– А он с ним и не расстается. Видишь ли, Брия родилась как раз перед тем, как Эскевар отправился на войну с Голиафом. Когда он узнал, что у меня уже не будет других детей, а его единственный потомок – девочка, я ждала, что он рассердится, и предложила отказаться от короны, чтобы он мог взять другую жену, но он не хотел об этом слышать. Он сказал, что доверяет богу, который им правит, и что когда придет время он пошлет наследника. И больше мы не возвращались к этому разговору. Поэтому, когда он выбрал тебя своим подопечным, я уже знала, что он нашел наследника. Как он понял это, не могу сказать. Но он увидел в тебе что-то, что его несказанно обрадовало.

– Я думал, это всего лишь королевская прихоть, моя леди. Не то чтобы я не был вне себя от радости, получив столь высокую милость. Я любил его, любил Аскелон, но мой дом – Декра. Он должен был это знать.

– Это не важно. Он думал только о твоем счастье. Он знал, что когда придет время, ты оправдаешь его надежды и ожидания, он доверял тебе безгранично.

– Очень хочу надеяться, он не ошибся. Я молюсь, чтобы он не ошибся, – сказал Квентин.

Алинея посмотрела на неподвижную фигуру короля и, глубоко вздохнув, наконец отвернулась, протягивая Квентину руку.

– Он не ошибся, сын мой. Все так, как должно быть, как он хотел бы. Вот увидишь.

Квентин бросил последний взгляд на тело Короля и вышел с Алинеей под руку. Их шаги эхом раздавались в темном зале, и когда они ушли, снова наступила тишина.

* * *

Следующим утром тело Короля перевезли в Кольцо Королей, родовое место упокоения монархов Менсандора, расположенное среди зеленых стен Пелгринского леса.

Похоронный кортеж из рыцарей и дворян верхом и верных подданных пешком, медленно продвигался по наспех расчищенным улицам Аскелона. Горожане стояли среди пепелищ своих домов, прощаясь со своим государем. Квентин ехал на Блейзере, рядом с Алинеей, позади погребальной повозки. Брия и Дарвин следовали за ними, а дальше ехали Тейдо и Ронсар, возглавлявшие процессию дворян. Над процессией плескались знамена и вымпела. Во главе кортежа вздымался собственный штандарт Короля-Дракона.

День выдался на удивление погожим, кортеж следовал под синим небом, кое-где украшенным белыми облачками. Прохладный ветер освежал летний воздух и уносил печаль далеко-далеко, хотя у многих на глазах поблескивали слезы. Солнце освещало последний путь Эскевара, ветер трепал волосы Короля, его доспехи ярко горели на солнце.

Эскевара положили в одном из курганов внутри Кольца, в том самом кургане, который Квентин нашел его много лет назад, спасая Короля от коварного плана Нимруда. Здесь было чисто и ухожено стараниями Освальда, камергера королевы.

Эскевара уложили на ту же каменную плиту, застелив ее меховыми покрывалами. Рядом лежали его любимые вещи. Люди в последний раз посмотрели на Короля, гробницу запечатали, а вход засыпали землей. Квентин не стал стоять и смотреть, а взял лопату и помогал землекопам. Когда все было кончено, он отвернулся и больше ни разу не оглядывался.

Когда похоронная процессия выходила из зеленой тишины Кольца Королей, навстречу вышла группа лордов во главе с Вертином. Дворяне низко склонили головы в седлах и уставились на Квентина, который шел рядом с королевой, держа ее за руку.

– Говорят, – начал лорд Вертин, – что тебе надлежит унаследовать королевский трон.

– Верно говорят, – сухо отозвался Квентин. По его тону никто не мог определить, что он думает по этому поводу.

Вертин смущенно оглянулся на лордов.

– Мы хотели принести вам присягу на верность, – пояснил он.

Квентин удивленно посмотрел на них.

– Тот, кто владеет Сияющим, – наш Король, – сказал один из дворян.

Его поддержал хор одобрения. Словно из ниоткуда возник Толи. Он нес в руках меч. Квентин улыбнулся другу и принял оружие у него из рук. Он сразу ощутил тепло рукояти и услышал шепот клинка, когда тот покидал ножны. Лесная поляна озарилась ярким светом, когда Квентин поднял меч, чтобы все могли его видеть.

Собравшиеся лорды тут же спешились и выступили вперед, а потом все, как один, опустились на колени. Квентин с мечом в руке торжество произнес

– Пусть Бог, чья сила горит в этом клинке, горит и во мне. Я принимаю вашу присягу.

Лес огласился радостными возгласами и криками одобрения. Тейдо и Ронсар протиснулись к нему и похлопали по спине, а затем подданные подняли его на плечи и понесли во дворец. Если кортеж уходил со слезами, то возвращался он с ликованием.

Время траура продлится еще много дней, но уже с этого момента опустошенная земля стала оживать. С похоронами Эскевара будто упокоились все мертвые, равно как и старый порядок в стране. Квентин олицетворял новое, яркое будущее, сиявшее не слабее чудесного меча нового короля.

Наступала новая эпоха, новый король готов был повести туда людей королевства. Из всех тех, кто радовался и приветствовал это новое, только Дарвин, святой отшельник из пелгринского леса, знал, что будет: Время короля-жреца наконец-то пришло. Завещанное от века исполнилось.