этого, Март, — вдруг очень тихо и серьёзно сказал Тесак.

Март замер, услышав интонацию. Поднял на него недоумённый взгляд.

— Хочешь дать Леку новый рычаг давления на себя? — в лётных очках Тесака, ослепляя, отражался яркий свет включённого фонаря.

Март потянулся выключить его.

Тесак был прав.

Март помнил усмешку, с которой провожал его Лек.

Он больше не мог давить на Марта через Киру, но теперь у него появился Ян…

— Уже поздно, — ответил Март, понимая, что уже действительно поздно. — Да и не могу я его бросить.

— Остальных, мне помнится, ты бросал, не задумываясь, — Тесак не знал пощады.

Март невольно поморщился.

— Тогда я ещё верил, что могу вернуть себе дочь.

Тесак хмыкнул.

— А зачем ты разбил ему голову? — сменил он тему.

На этот вопрос Март точно не хотел отвечать. Он не собирался рассказывать о том, что случилось в комнате Киры. Никому. Даже Киру.

— Можешь вколоть ему что-нибудь? — вопросом на вопрос ответил Март.

Тесак окинул мальчика оценивающим взглядом.

— Я понятия не имею, под чем он, и не стал бы рисковать. Лучше подождать, пока его отпустит.

Март кивнул, это звучало разумно.

— Я присмотрю за ним, — сказал он. — Мы можем остаться у тебя?

— Располагайтесь! — Ухмыльнувшись криво, Тесак широким жестом обвёл пространство вагона. — Я принесу тебе что-нибудь поесть и воды мальчишке. Ему нужно много пить, чтобы вывести ту дрянь, которой его накачали.

Только тут Март почувствовал, что действительно голоден. И совершенно обессилен.

Он откинулся на спинку сиденья, позволив напряжённым мышцам расслабиться.

— Было бы неплохо, — пробормотал он. — Давненько я не чувствовал себя настолько разбитым.

— Кстати, об этом. — Тесак оживился вдруг. — Дай-ка я проверю одну штуку.

Он резво вскочил, заставив покачнуться и рухнуть на ноги мальчишке ещё одну неровно сложенную стопку журналов. Ян даже не шелохнулся.

— Иди-ка, сядь в кресло. — Тесак скользнул уже на свой любимый табурет на колёсиках. Тронул мышку, выводя компьютер из спящего режима.

Март с ужасом уставился на кресло, в котором часами просиживал Лек.

— Это ещё зачем? — пробормотал он, разом подобравшись.

— Ты что, боишься? — Тесак обернулся и заржал в голос. — Садись, оно не кусается. Это просто прибор с рядом функций. Я хочу измерить твой магический фон.

Март встал, но всё же к креслу подошёл с опаской. Слишком свежа ещё была память о том, как Лек сидел в нём, а на груди его пульсировал, дрожа, вживлённый в тело амулет Схарма.

— Я проверил твоё тело. Я проверил имплантированные в него механизмы. Это то, что я понимаю. Я знаю, по каким законам они работают. Но вот твой магический фо-о-о-он, — протянул Тесак, открывая прекрасно знакомую Марту программу, в которой Тесак отслеживал уровень магической энергии Лека. — Вот это я не проверил. …всегда забываю контролировать то, чего не понимаю, — проворчал он недовольно.

“Избегаешь”, — мысленно поправил его Март, осторожно садясь в кресло. Тесак считал слабостью свою неспособность к магии, и эта тема всегда его раздражала, выводя из себя.

Кресло оказалось на удивление удобным. Массивное красное с янтарными прожилками дерево — тёплым, чёрная кожа обивки — приятной на ощупь. Март позволил себе опустить руки на подлокотники и откинуться на спинку.

Тесак тут же защёлкнул на запястьях металлические браслеты, составлявшие единой целое с креслом и соединённые с компьютером пучком проводов. Провода тянулись к самопальной плате, которую Тесак кое-как собрал на коленке.

Март тут же напрягся, выпрямившись и едва не вскочив, но Тесак легонько толкнул его в грудь, заставив снова упасть назад.

— Сиди, — одёрнул он Марта. — Это не наручники, раскрываются от одного движения. Будешь так дёргаться, — коротко сверкнули стёкла лётных очков, — я решу, что ты не доверяешь мне больше.

Март постарался максимально расслабиться и не мешать Тесаку. …Киру.

— Надеюсь, обруч вокруг груди застёгивать не надо? — спросил он полушутя. Расслабиться удавалось с трудом. Из этого кресла хотелось встать поскорее. Взгляд невольно скользнул к половинкам разомкнутого обруча, который Лек использовал для прямой подпитки амулета. Сколько энергии смерти и разрушения прошло через него в своё время…

— Обойдёмся, — проворчал Тесак, успевший уже создать новый энергетический профиль, назвать его “Март” и вывести на экран график расхода магической энергии.

Конечно, у Марта не было такой истории, как у Лека, практически не покидавшего кресло во всю осаду комбината. Боявшегося за свою жизнь и внимательно следившего за уровнем собственных сил.

Но даже той пары минут, что Март успел провести в браслетах датчиков, хватило, чтобы понять: уровень его магической энергии очень низок и продолжает постоянно падать.

— Я бы сказал, — медленно протянул Тесак, внимательно изучая кривую, — что кто-то пьёт из тебя силы…. И для разнообразия… — Он открыл второе окно, вывел рядом график Лека, бегло взглянул на него, — …это не Лек, — с уверенностью завершил он.

— Тогда кто? — спросил Март, сопоставляя факты и не желая признаваться себе в очевидном.

— Мать.

Глава 20

Март не помнил, как провалился в сон.

Он сидел на мате, у головы Яна, обтирая его лоб, плечи и грудь влажной тряпкой и смачивая губы каплями воды. Напоить его толком, пока тот находился в бессознательном состоянии, не получалось. Зубы были судорожно сцеплены, Ян не размыкал их, даже когда Март надавливал особым образом на нервные узлы под челюстью. Оставалось лишь ждать.

И Март терпеливо ждал.

Тесак принёс ему жирной рыбной похлёбки с крупными кусками дышащих паром карпов. По словам Тесака, прямо отсюда, из метро, Уроды прорыли ответвление к подземным водоёмам, где в изобилии водились и карпы, и щуки, и плотва. С трудом верилось в подобные байки, но запах, густой бульон с желтоватыми пятнами жира и куски белого, невероятно костистого мяса говорили сами за себя.

Давно уже Март не ел ничего настолько сытного.

И когда тарелка опустела, его сморил сон.

Проснулся он резко, от ощущения пристального взгляда.

Распахнул глаза, вмиг подобравшись, и увидел пытливый блеск тёмных глаз Яна.

— Я думал, ты убьёшь меня, — прохрипел Ян, едва справляясь с пересушенным языком. — После всего, что я сделал.

Март спешно метнулся к стоявшей на сиденье, рядом со стопками сваленных там журналов, керамической кружке. Поднял осторожно, боясь расплескать налитую