раньше говорил, что Маллистеры очень практичные. Честь-честью от связи с Талли, только во владениях Маллистеров нужна армия. Что будет постоянно действовать против железнорожденных. У меня такая армия есть, и я открыт к совместному патрулированию побережья. Даже сейчас, а мы даже не родственники.

А тут экономический интерес.

- Я готов даже вашего сына взять в оруженосцы, когда придет его время. – Сказал я. – Научу всему что знаю, пойдем в поход на горцев, он прольет первую кровь, станет достойным лордом. Обретет престиж.

Когда-то я считал дикостью, что шестнадцатилетний мальчишка должен радоваться своей первой убитой жизни. Теперь сам обещаю отцу такую возможность для его сына. Иногда мне кажется, что это Вестерос меняет меня быстрее, чем я меняю Вестерос.

Лорда что пролил кровь в бою больше уважают, особенно лорд что буквально находится на передовой против пиратов. Воины должны быть уверены в лорде. Особенно когда они воюют.

На самом деле воюют не так много областей Вестероса, да это имеет форму стычек, но это все еще война. Долина с горцами, я с ними же, Маллистеры с железными островами и Север с теми же железонорожденными. Еще есть Дорнийские Марки. Восточная и Западная — пограничные территории на юго-западе Штормовых земель и юго-востоке Простора, прилегающие к дорнийским Красным горам. Это безбрежные просторы лугов, пустошей и продуваемых ветрами долин, растянувшихся на много лиг к западу и северу от Красных гор. Местами встречаются и болота, и зелёные поля. Здесь нет настоящих берегов и мало гор, а Марки испытывают меньше штормов, чем земли к востоку от них. Однако регулярные войны на протяжении веков придают людям этих земель характер, аналогичный их собратьям, живущим в горах и лесах.

То есть во всем королевстве мир, а у нас бывают стычки, причем постоянные. И нужно быть готовым, так что для Маллистера ценно как раз то что я готовы помогать ему в том, чтобы сын получил репутацию.

Так же он получила выгоду от дорог, ведь через его земли идут караваны из Западных Земель, даже корабли причаливают. Все же если будет потерян именно корабль, к Грейнджоям будут вопросы, со стороны Ланнистеров.

Это не означает что все безопасно в судоходстве, но судоходство возможно.

Так вот Талли действительно предлагали браки Маллистерам, только тем это не особенно нужно.

Престиж?

Талли мало кто уважает, так что нет престижа, так же не предлагают наследника как партию.

Армия?

Талли предлагают престиж. Забавно. Дом, который не может примирить собственных знаменосцев уже которое поколение, решил торговать престижем, так что и к воинам Талли относятся плохо. Мои войска в 100 километрах от Сигарда, Талли в 400 км.

Так что… Маллистер следовал логичным союзам.

Еще уже мои вассалы видели укрепления дружбы с соседом, могущественным соседом, так что должны это просчитывать в своих действиях.

Кстати, мы завтра идем на кабана, охота это тоже стандартное развлечение феодалов. Я же устраиваю дорогой пир с интересными развлечениями.

***

Утро встретило гостей холодным туманом, стелившимся над берегами Зеленого Зубца. Сырость проникала под плащи, а дыхание людей и лошадей превращалось в белые облачка.

Во внутреннем дворе Близнецов уже царило оживление.

Конюхи затягивали подпруги, псари удерживали десятки гончих, нетерпеливо рвавшихся вперед. Егеря проверяли копья с широкими наконечниками — специально выкованными против кабанов. Обычным охотничьим копьем такого зверя не всегда удавалось остановить.

Для большинства молодых рыцарей сегодняшний день был возможностью показать себя. Для старых лордов — возможностью оценить тех, кто однажды станет их союзниками или врагами.

И только немногие действительно приехали ради самого зверя.

Эйвор сел на коня без лишней суеты.

Он прекрасно понимал, что сегодняшняя добыча — вовсе не кабан. Добычей были впечатления, кто испугается, кто станет безрассудно геройствовать, кто бросится спасать соседа, кто первым вспомнит о собственной шкуре.

На войне люди редко оказываются теми, кем хотят казаться за пиршественным столом.

На охоте — почти никогда.

Охота на кабана считалась одним из самых опасных и почетных развлечений благородных людей. Если соколиная охота была уделом терпеливых, а травля оленя — искусством быстрых коней и хороших собак, то кабанья охота испытывала самого человека. Старый секач не спасался бегством. Загнанный в угол, он встречал преследователей с такой яростью, какой могли бы позавидовать иные воины.

Огромные клыки кабана были способны одним ударом распороть брюхо лошади или рассечь бедро неосторожному охотнику. Немало молодых рыцарей, мечтавших прославиться, возвращались домой с глубокими шрамами, а некоторые и вовсе оставались в лесу навсегда. Недаром опытные егеря говорили, что кабан — единственный зверь, который охотится на охотника, стоит тому хоть на миг потерять осторожность.

Именно поэтому победа над секачом ценилась столь высоко. Она требовала не только силы руки, но и хладнокровия, выдержки и умения дождаться единственного верного момента для удара. Безрассудная смелость чаще вела к гибели, чем к славе.

Для лордов подобная охота была чем-то большим, чем простым развлечением. В лесу исчезали пышные одежды и церемонии, а вместе с ними — многие маски. Там становилось ясно, кто способен сохранить самообладание перед лицом смертельной опасности, кто бросится вперед ради пустой бравады, а кто не дрогнет, когда рядом закричит раненый товарищ. Не случайно многие правители любили устраивать такие выезды. В один день среди лесной чащи можно было узнать о человеке больше, чем за десяток пиров и сотню учтивых бесед.

Поэтому когда они доехали до леса, лес встретил их запахом сырой листвы и прелой хвои.

Егеря двигались впереди цепью, внимательно осматривая следы. Один из них спешился.

- Свежие.

Он показал глубокие отпечатки копыт. Рядом земля была вспахана клыками.

- Большой секач.

- Один? — спросил Эйвор. Он не любил убивать зверей ради развлечения, но тут нужно делать ради политики это традиция. А дополнительная польза что экоактивисты не прибегут в его замок. Если прибегут, то он может их казнить.

- Один, милорд.

Это даже лучше, одинокие старые кабаны редко убегают, они предпочитают драться.

Через полчаса лес взорвался лаем.

Собаки нашли зверя, сначала раздался треск кустов, потом визг. Потом такой рев, что несколько лошадей шарахнулись в сторону.

Из зарослей вылетел огромный кабан, черная щетина стояла дыбом. Из пасти валил пар, клыки были длиной почти с ладонь, первую собаку он буквально подбросил в воздух, вторую распорол одним ударом головы.

Кровь окрасила листья.

- Копья! — крикнул кто-то.

Несколько молодых рыцарей рванули вперед одновременно, слишком