Не уверен, что пациент понял, но он поднялся и я проводил его в душ, смыть гель, в котором от находился в капсуле.

Одетый в обычный рабочий комбинезон, он не производит отталкивающего или странного впечатления. Из собственного опыта знаю, как хочется жрать после капсулы, поэтому мы сразу направились в кают-компанию.

Так и хочется сказать, — «Ну звиняйте, бананьев нема».

Я взял на выбор несколько вариантов еды, даже вегетарианскую ему предложил, но парень ограничился стаканом напитка. А ведь я представляю, как его корёжит. Организм требует питания после продолжительного лечения. А этот делает вид, что не голоден. Только испарина покрыла лоб и руки потряхивает.

Ну, как хочешь, я скинул всё в утилизатор и пригласил его пообщаться. А вот тут стена, он говорит по-своему и мой общий галакт не разумеет. От бессилия я выдал несколько фраз типа «Парле ву франсе» и «шпрехен зи дойч». В надежде на чудо.

Ожидаемое непонимание, остаётся универсальный язык жестов. Кое как объяснил, что ему пока стоит пожить в отдельной каюте, рядом с моей. Там есть всё необходимое для отдыха. Заодно подкинул ему несколько офицерских пайков, вдруг понравятся.

А сам занялся делами, ну типа занялся. А на самом деле наблюдаю за ним с помощью датчиков искина. Надеюсь, наедине с собой его реакции будут менее сдержанными. Парень прошёлся по каюте, с любопытством потрогал блестящую поверхность встроенного шкафа. Потом взял в руки паёк и покрутил перед носом. Прямо как обезьянка, чисто случайно потянул за язычок и испуганно отбросил внезапно увеличившийся в размерах паёк. Но видимо запах не оставил его равнодушным, и он осторожно отщипнул кусочек питательной массы с натуральным вкусом. Видимо парня припёрло, потому что он умял этот и срубал второй паёк. А даже один рассчитан на голодного человека, в нём все сбалансированно и учтено.

А утром я решился показать ему, где я обитаю. Дал накидку, на улице не лето чай и открыл аппарель.

Да, парень нерешительно выглянул наружу, а потом сделал длинный прыжок на заснеженную землю и застыл с поднятыми руками.

Молится что ли, иди-пойми этих дикарей. Учитывая холодную погоду долго тот не выдержал, поэтому сейчас устроился внутри бота у аппарели, зябко закутавшись в два покрывала и наблюдает за моей работой.

А я решил пожарить мясо. С вечера разморозил шейную часть юного кабанчика и порезал на стейки. А сейчас пережигаю дрова на угли.

Парень поначалу настороженно реагировал на меня, а сейчас расслабился. С любопытством водит носом, вроде ему запах приятен.

А уж когда я бросил на сетку первые ломти дичины, он оживился. Кабанчик, конечно, не олешка и жарить его дольше. Зато он с жирком. Я положил кусок горячего мяса на лепешку и протянул парню.

Ну и хорошо, ну и ладно. А то я уж подумал, что он только офицерскими пайками и святым духом питается. Мой клиент откусил, прожевал и активно заработал челюстями. Только жир потёк по руке. Я скинул в кастрюльку готовые куски и кинул на решётку следующую порцию. Оглянулся, а прожорливое существо уже стоит рядом. Губы в жире и лыбится, ещё просит.

Да пожалуйста, нам не жалко. Но на третьем куске проглот сломался, всё-таки умял в сумме грамм восемьсот.

Мы втихаря присматриваемся друг к дружке. Когда я угостил его травяным взваром, он втянул душистый запах лета и с благодарностью улыбнулся мне. В принципе, ничего инородного в нём нет, обычный парнишка. На полголовы выше меня, стройный с немного артистической внешностью. Такому бы играть героев — любовников в заштатном театре. А что, фигура неплохая, моська привлекательная, говорят, что бабы таких любят. То есть ничего отталкивающего в нём нет. Вот только общаться невозможно. А придётся, я же не буду сидеть с ним тут до лета.

А за этим товарищем тянется шлейф непоняток. Как он оказался в бандитском притоне? Что там вообще происходило? И можно ли его отпустить в люди, так сказать?

Неожиданно в моей голове зажегся свет и пронеслись неясные картинки, от неожиданности я выронил кружку с горячим взваром, обжёгшись при этом.

Вот же чертовщина, выплеснул всё на снег. Теперь опять наливать. Стоп, а что я видел только что?

Ага, мой сосед явно причастен к происходящему. Вон, как внимательно смотрит на меня, никак он транслирует мне прямо в мозг картинки?

На сей раз я не дёрнулся, когда опять увидел некое действие в башке. Я постарался не шевелиться, чтобы не спугнуть происходящее, опасность пока не ощущается.

Это некое открытое пространство, летняя долинка. Много цветов на фоне дома. Дом необычный, какой-то воздушный, явно с натуральных материалов, рядом ещё один. Я вижу пацана лет десяти, бегущего по траве навстречу двум взрослым. Эта скорее всего его родители. Их контуры немного расплываются, образуя свечение. Как нимбы у святых. Взрослые необыкновенно красивы, просто нереально. Очень высокие, одухотворённые черты делают их похожими на картины святого семейства.

Пацан с разгона заскакивает на руки к отцу и с высоты его роста смотрит на окружающий мир. Мать держит мальчугана за руку и вместе они идут навстречу светилу.

Картинки меняются как в калейдоскопе. Передо мной мелькает чужая жизнь. А вот уже знакомый мне паренёк практически взрослый, прогуливается с красоткой среди леса. Девушка, смеясь убегает, оглядываясь, не сильно ли она поторопилась.

Неожиданно кино закончилось и вместо субтитров появился знак вопроса. Она висел передо мной, предлагая в свою очередь открыться.

Я растерялся, если закрыться, то вряд ли мне представиться другой шанс. А вот чем ответить — вопрос.

Мой собеседник сделал успокаивающий жест рукой, типа не переживай, всё будет в порядке.

Я успокоился и прикрыл глаза. Попытался представить своё детство, как ездил к бабушке в деревню. Как с родителями отдыхали в Крыму. Пробегали кадры из моей взрослой жизни и постепенно я перешёл на мою новую жизнь.

Когда очнулся, первое, что ощутил — это разочарование. Я уже понял, что меня раскрутили на откровенность. И я как последний идиот раскрыл все свои тайны. И про себя, и про Мора.

А ведь я вообще не знаю этого парня. Больше того, я даже не понимаю, как только что с ним общался.

Видимо я думал через-чур громко, потому что мне прислали картинку, поясняющую, чем мы занимались.

Мой «собеседник» показал, как два человека разных этнических групп пытаются говорить с помощью неких приборов. Они раздражаются от неудачи и, в конце концов, расходятся.

А теперь мы, общение образами не нуждается в лингвистических костылях. Оно