прием, не почувствовав его вкус и крепость. Отец повторил. Второй фужер я также осушил. Родители обращались ко мне с вопросами, а я молчал. Коньяк совершенно не брал меня. Видя такое состояние, мама увела меня в нашу с Любочкой комнату, а отец поднес еще один полный фужер. С ним я расправился аналогичным образом. Спустя несколько минут мое сознание померкло.

Утро, а вернее обеденное время, я встретил с больной головой. Мой мундир был аккуратно сложен на прикроватном стуле. Я не помню, как раздевался. Но я четко понимаю, что потерял свою любимую Любочку, накатила такая тоска, что не передать словами. Лежал на кровати и смотрел в потолок. Пытался разобраться в себе, совладать с чувствами. Да, жену уже не вернуть, она ушла навсегда. Но она оставила мне наших детей, в них есть частичка моей любимой и, значит, Любочка присутствует здесь. Эта мысль подорвала меня с постели. Быстро привел себя в порядок, помылся и побрился. Облачившись в мундир, отправился на поиски родителей, я хотел, чтобы они провели меня к детям.

- Стас, сынок, как ты себя чувствуешь? – были первые слова мамы, когда мы встретились в гостиной. – Мы с отцом сильно за тебя переживаем.

- Все хорошо, мои дорогие, я в полном порядке, если вы имеете в виду мое физическое здоровье. На душе тяжело. Мама, отец, проводите меня к детям.

Мама быстро подошла ко мне, и, взяв под руку, повела на второй этаж, там у нас всегда располагалась детская.

Зайдя в комнату, я встретил там немолодую неизвестную мне женщину. Тихим голосом мама сказала, что это одна из нянь, присматривает за спящими малышами. Почти на негнущихся ногах я подошел к первой колыбели. Она была украшена розовым бантом.

- Это, сынок, твоя дочь София, - шепотом сказала мама. – Посмотри, она так похожа на Любочку.

Внимательно всматривался в лицо ребенка, пытался найти знакомые черты. Может, мама права, дочка похожа на Любочку, но я сходства пока не увидел. Наверное, рано искать сходства малышки со своей мамой. Ну, если мама так считает, то пусть так и будет. Перечить я даже не думал.

- В этой колыбели почивать изволит твой сын Степан, - также шепотом информировала мама. – Поверь мне, он вылитый ты в таком возрасте, такой же требовательный и любитель покушать.

- Мама, кто кормит детей?

- Мы наняли двух кормилиц. Одной оказалось мало, у Степы хороший аппетит.

- Давай уйдем, пусть поспят, а когда проснуться, я попытаюсь с ними поговорить.

- Поговори с ними, Стас, обязательно поговори. Они еще не слышали голоса своих родителей.

Мы ушли в столовую, где нас ожидал накрытый стол и отец с полными рюмками коньяка.

Отец молча подошел ко мне и протянул рюмку.

- Давай, сынок, помянем нашу Любочку, царство ей небесное, - с дрожью в голосе сказал отец. – Она была прекрасной женой и невесткой, мы ее любили.

Выпив коньяк, принялись за обед. Я почувствовал в желудке некое потепление, в голове наступило просветление.

- Вижу, сынок, ты начал немного оживать, у тебя даже цвет лица стал лучше, - заметил отец. – Вчерашняя доза коньяка тебя свалила с ног, но мозги не прочистила. Надеюсь, сегодня ты можешь с нами говорить.

- Отец, я же тебе сказал, что со мной все хорошо. Душа болит, там зияющая рана. Она, я думаю, зарастет со временем. Скажи, где упокоили Любочку?

- В родовой усыпальнице в Дубраве.

- Надо туда съездить обязательно. Цветов надо купить.

- Цветы уже приготовлены, в нашей оранжерее выращены.

- Тогда давайте побыстрее туда поедем.

- Конечно, поедем, покушаем и в путь. Коляску уже заложили.

В усыпальницу я вошел один. Мама и отец остались молиться в церкви. Девять абсолютно одинаковых саркофагов стояли в ряд. На каждом были указаны фамилии, имена, отчества и годы жизни усопших. Я подошел к саркофагу Любочки, возложил цветы, и, опустившись на колени, прикоснулся лбом к холодному мрамору. Слезы потекли сами. Мысленно разговаривал со своей женой, попросил у нее прощения за долгое свое отсутствие, за то, что не смог помочь ей в тяжелые минуты жизни. Благодарил Любочку за чудных деток, которых она выносила и ценой своей жизни пустила в мир. Рассказал жене обо всех событиях, случившиеся со мной с момента нашего расставания. Не знаю, сколько времени я провел в усыпальнице, но покидая ее, мне казалось, что Любочка мои слова услышала и одобрила мое намерение поступить в Академию.

Обратный путь в Шпреньгринштадт проделали молча. Родители меня не беспокоили разговорами, понимая, что мне нужно обрести душевное равновесие после посещения усыпальницы.

После ужина пили кофе в гостиной.

- Родители, а кто давал имена детям? – поинтересовался я, глядя на огонь в камине.

- Эту ответственность я взял на себя, - пристально посмотрев на меня, сказал отец. – Мы как-то не обговаривали эту тему с покойной Любочкой. Думалось, родит, пусть сама и называет. О том, что будет двойня, мы узнали в середине ее беременности. Так вот, когда Любочка ушла и схлынули первые эмоции от невосполнимой утраты, встал вопрос об именах. Тогда я своим решением дал имена основателей нашего рода Степана и Софии. Они были достойными людьми, прожили в любви и согласии долгую, не побоюсь сказать, счастливую жизнь. Да и негоже деткам оставаться без имен, их крестить нужно было. Тебе не нравятся эти имена?

- Все хорошо. Ты правильно поступил.

- Ты, сынок, не обижайся на меня, пожалуйста. Это я запретил писать тебе письма, когда Любочки не стало. Ты был на войне. Полученная из дома дурная весть могла бы сильно сказаться на твоем состоянии и привести к

непредсказуемым последствиям. Лучше отсутствие переписки, нежели плохие вести. Если бы мы потеряли тебя, то точно в усыпальнице добавилось бы еще два саркофага.

- А Головановы как перенесли потерю дочери?

- Не перенесли. Когда я вместе с доктором Мартовым приехал и сообщил о рождении внуков и смерти Любочки, у Петра Ивановича случился сердечный приступ, от которого он к вечеру скончался. У Марфы Анатольевны помутился рассудок. Ее доставили в специальную лечебницу Екатеринослава. Там она впала в забытье и через две недели скончалась. Для сведения, все имущество Головановых теперь принадлежит тебе и ты волен им распоряжаться по своему усмотрению. Если хочешь, я принесу тебе все документы.

- Отец, пока документы мне не нужны. Жаль. Все Головановы и бывшая Любочка Голованова, в замужестве