стал доставать свой меч. Пустота сама мгновенно поднялась из-под моих ног густым пламенем. Тяжёлая чёрная ладонь размером с телегу мёртвой хваткой сомкнулась вокруг шеи твари, и раздался короткий, влажный хруст ломающихся костей. И всё закончилось.

Мерный шум штормового прибоя доносился откуда-то из-за толстых стен. Я медленно осмотрел поле боя: живых врагов здесь не осталось, как, впрочем, и всегда.

— Логово полностью очищено, генерал.

Я медленно повернулся на голос. Молодой Жнец — Теодор, кажется, — под моим взглядом инстинктивно осёкся, отступая на полшага назад, а затем неловко, испуганно произнёс:

— Простите... По старой привычке.

Я ничего не ответил ему. Просто развернулся и молча пошёл к выходу из пещеры, наступая сапогами в лужи чёрной крови. Генерал... На моё место уже поставили другого, кто смог бы решать все вопросы. Распоряжения снять с меня титул не было, но... Сейчас я изгой. Странствующий защитник, показывающий континенту силу Ордена.

Снаружи вовсю бушевал шторм: синие волны с остервенением разбивались о прибрежные скалы, рассыпаясь мириадами холодных брызг. Крошечная рыбацкая деревня на отшибе северных провинций Стормхольда встретила наш отряд настороженным молчанием, но стоило кому-то из местных заметить на наших плащах серебряные знаки Союза, как люди начали медленно, несмело выходить из своих покосившихся домов. Старики, бледные женщины, испуганные дети.

Я внезапно замер посреди разбитой улочки. Мой взгляд намертво приковало к толпе местных жителей. Среди них, кутаясь в рваные шерстяные шали, стояли несколько человек, чья внешность заставила кровь застыть в жилах: ослепительно белые, жёсткие волосы и тёплая, золотистая кожа, резко выделявшие их на фоне других. Точная копия меня самого. Моя раса. Моя кровь. Мысли вихрем закружились в голове, складывая воедино старые, мучительные загадки. Мать была обычной рыжей девицей из срединных земель, и я никогда не знал, от кого унаследовал внешность. Ответ лежал прямо здесь, в этих нищих скалах. Мой отец был отсюда?

Староста деревни подошёл ко мне первым, вынуждая силой прервать оцепенение. Он низко, почти до самой земли поклонился, пряча дрожащие руки в рукава поношенного кафтана.

— Благодарим вас за спасение, господин гвардеец.

Никто из моих Жнецов не ответил на это излияние чувств. Мы слишком часто за этот месяц слышали подобные одинаковые слова в разных углах. Они больше не трогали душу.

Староста всё же не выдержал. Когда я прошёл мимо него к коновязи, он проводил меня долгим взглядом и тихо спросил у оставшихся позади:

— Кто это был? Наш спаситель?

Один из моих ребят лишь неопределённо пожал широкими плечами.

— Генерал Лео.

Другой, проверив клинок, невесело, цинично усмехнулся:

— Уже нет. Не генерал.

Староста нахмурился, переводя взгляд на мою сгорбленную фигуру в промокшем плаще.

— Тогда... кто же он?

— Простые люди на трактах теперь зовут его Чёрным Жнецом.

По притихшей деревне моментально пробежал тревожный шёпот. Но мне было абсолютно всё равно, какое имя мне придумает эта спасённая толпа.

***

Спустя два месяца после Стормхольда география моей ссылки окончательно превратилась в размытый путь из чужой крови и бесконечных дорог. Кайрэн встретил наш походный отряд парализующей жарой. Здесь не было и в помине привычных мне зелёных холмов или пронизывающих ветров; вместо них над выжженными трактами круглосуточно дрожал раскалённый, вязкий воздух, скалистые горные перевалы тонули в мареве золотистой дымки, а древние, занесённые песком руины давно исчезнувших царств угрюмо выглядывали из склонов, словно побелевшие кости погибших титанов.

Мы прибыли в город Архад поздно вечером, когда багровое солнце уже скрылось за горами. На центральной площади, несмотря на сумерки, было не пропихнуться, шум стоял невыносимый: торговцы до хрипа спорили из-за пошлин на пряности, погонщики, заведующие козами, грязно ругались у колодцев, а разношёрстные наёмники глушили дешёвое кислое вино прямо на улице.

Желая поскорее укрыться от суеты, я оставил гвардейцев возиться с упряжью у коновязи и первым бесшумно скользнул внутрь приземистой забегаловки. Дерево стен от зноя рассохлось, узкие окна были распахнуты настежь. Я устроился в самом углу, у дальнего края длинной деревянной стойки, где глубокая тень надёжно скрывала лицо под накинутым капюшоном. Местные пьяницы не обратили внимания на тихого одиночку. Именно здесь, в душном полумраке, я воочию услышал собственную, обросшую жуткими подробностями легенду.

— Слышал свежие новости про Чёрного Жнеца? — громко спросил кто-то у дальнего стола.

Вся левая половина таверны мгновенно оживилась.

— Опять ты начинаешь свои сказки?

— Да какие сказки! Люди говорят, он в одиночку, без поддержки, полностью выжег проклятое гнездо под Стормхольдом. А ещё болтают, будто этот псих спит исключительно в железном гробу, а демонов жрёт на завтрак вместо вяленого мяса.

За столом раздался дружный, пьяный смех. Бородатый наёмник в кожаном доспехе отхлебнул из глиняной кружки и шумно вытер усы ладонью.

— Нет, мужики, кроме шуток. Уже третий караван с севера рассказывает про него одно и то же.

— И что именно?

— Что этот сумасшедший всегда появляется на месте прорыва на пару дней раньше армии. Уничтожает всё живое и неживое в радиусе мили, а потом просто исчезает в тумане. Будто его там никогда и не было.

— Байки для пугливых девок.

— Возможно, — бородач пожал плечами. — Но всегда есть дым без огня. Тогда почему Орден никак не опровергает эти слухи? Вдруг этот Жнец слетит с катушек и возьмется за людей?

Ответить на этот вопрос наёмник так и не успел. Обитая железом дверь таверны с глухим стуком распахнулась, впуская внутрь порцию относительной вечерней прохлады. В душное помещение размеренным шагом зашли Жнецы моего конвоя.

Громкие разговоры, смех и звяканье посуды в зале, словно по команде, стихли. Простые люди всегда на подсознательном уровне безошибочно чувствовали приближение Ордена, даже если никогда в своей жизни раньше не видели его живых представителей. От плащей веяло слишком явным запахом скорой смерти и глубоким потусторонним холодом.

Я плавно подвинул по деревянной поверхности стойки мелкую монету, привлекая застывшего трактирщика, и негромко произнёс:

— Воду.

Мужчина, до этого момента вообще не замечавший присутствия одиночки в углу, испуганно замер, опустив взгляд на серебряный знак на моей груди. За моей спиной гвардейцы синхронно повернулись в мою сторону, выстраиваясь полукругом; с сухим шуршанием они один за другим принялись отстёгивать от поясов свои походные фляжки, готовясь наполнить их в дорогу.

— Героям мы можем... — заикнулся было хозяин, потянувшись к пузатому глиняному кувшину.

— Никакого вина, — выдохнул я, вынуждая его поднять на меня глаза. — Только чистую воду.

Пока шинкарь возился с кувшинами, наёмники