– И его жопой, – закончил Гибси, совершенно не обратив внимания на бутылку, прилетевшую ему в голову. – Или анусом, если говорить строго анатомически.

– Ничего себе! – задохнулась Клэр. Она в изумлении уставилась на трусы Гибси. – И ты мне до сих пор об этом не говорил?

– Я могу тебе показать, – кокетливо предложил Гибси. – Пойдем за дерево, я тебе целую лекцию прочитаю про мужское тело…

– Стой, на хрен! – вдруг рыкнул Хьюи, уставившись туда же, куда смотрела его сестра. Вскочив на ноги, он показал на трусы Гибси и спросил: – Когда ты это сделал?

– Не знаю, о чем ты, – присвистнул Гибси, делая невинное лицо.

Хьюи, явно ужасаясь, склонил голову набок и инспектировал хозяйство Гибси.

– Покажи нам!

– Ты же сказал, мне нельзя снимать трусы, – фыркнул Гибси, скрещивая руки на груди. – Ты моему гучу угрожал!

– Срань господня! – Фили подавился смехом – Не может быть!

– Может, – пробормотал Хьюи, слегка бледнея.

– Ну, чел! – простонал Фили, поворачиваясь на бок. – У тебя проблемы!

– А ты, похоже, не удивился, Кэп, – заметил Хьюи, с подозрением глядя на меня. – И почему ты не удивлен?

– А что он сделал? – спросила меня Шаннон.

– Ну… – Я сел, сопротивляясь желанию прижать ее лицо к груди и зажать ей уши. – Ты не хочешь об этом знать.

– Этот гений сделал пирсинг на пенисе! – с невозмутимым видом пояснила Лиззи. – Ты посмотри… это же видно, выпирает сквозь трусы. Практически здоровается!

– Не смотри туда! – рявкнул я. – И никто не смотрите! – Повернувшись к Гибси, я прошипел: – Сними это!

– Поверить не могу, что ты сделал «принца Альберта»! – сказала Лиззи, закатывая глаза. – Это так пошло!

– Он не делал, – поспешила защитить Гибси Клэр. – Он сделал «лестницу Иакова», а это не пошло. Это мило.

– А ты, блин, откуда знаешь? – резко спросил Хьюи, уставившись на сестру. – При чем тут ты вообще? А?.. – Он прищурился. – Ты что, видела его «лестницу»? – Щеки Клэр вспыхнули, и Хьюи повернулся к Гибси. – Ты что, развратил мою сестру?

– Нет… – воскликнула Клэр, теперь уже густо краснея. – Я… ну… я просто заметила…

– Ты заметила, – недоверчиво повторил Хьюи. – И где это тебе удалось заметить его проколотый член, Клэр?

– А Джонни получил вызов! – выпалил Гибси, подставляя под пули меня. – Его отобрали! Только подумайте!

– Что? – Хьюи вытаращил глаза, резко поворачиваясь ко мне. – Ты получил вызов?

– Серьезно? – изумленно уставился на меня Фили. – Когда?

Шаннон застыла рядом со мной, а я представлял себе, как встаю и вышибаю все дерьмо из лучшего друга.

– Ну спасибо, друг! – сжав зубы, вызверился я на Гибси.

– Да! – пискнула Клэр, энергично кивая. – Пожалуйста, боже, подумаем об этом.

– А не о том, что я делал с твоей сестрой, – согласился Гибси.

– Какого хрена ты делал с моей сестрой? – опомнился Хьюи. – Если ты этот свой железный штырь хотя бы рядом с ней положил, я тебе его оторву на хер…

– Джонни получил вызов из взрослой команды тоже, – быстро добавил Гибси, снова прикрываясь мной в жалкой попытке замести следы. – Молодежка и взрослые! – Дави, дави меня, почему бы и нет… – Два вызова!

– Святой Иисус, ты сделал это, Кэп! – Вставая, Хьюи ударил себя в грудь и восторженно взвыл. – Ты реально это сделал, а-а-а-а-а!

– Взрослая сборная? Господи, да я сейчас проблююсь! – заявил Фили, громко дыша носом. – Я так горжусь и так боюсь за тебя, что ног не чувствую!

– Пока только резерв национальной сборной, – уточнил я, чувствуя себя крайне неловко.

– А начнешь как внешний центровой в молодежке! – напомнил мне Гибси. – Судя по всему, тринадцатый номер для тебя не такой уж несчастливый, Кэп?

– Ну, этого мы пока не знаем, – сказал я, осторожно поглядывая на свою девчонку.

Да, я был на грани вознаграждения, ради которого столько работал. Последние двенадцать лет я впахивал, как зверь, ради труднодостижимой карьеры, которая теперь стучалась в мою дверь. Все жертвы, которые я принес, все вечеринки, которые пропустил, ел по часам, как робот, и тренировался до полного изнеможения. Я был скучным придурком, качался в спортзале каждый субботний вечер и каждое воскресное утро, вместо того чтобы развлекаться с друзьями… и все это было ради этого дня. Чтобы достичь этой точки. Чтобы меня увидели и поняли, чего я способен достичь. Ради того, чтобы меня вызвали в тренерский офис в прошлую субботу и сказали, что я достаточно хорош. Что я сделал это. Но вместо наполненности в душе я чувствовал пустоту. Потому что где-то на этом долгом пути, не спросив разрешения ни рассудка, ни сердца, мои мечты и цели на будущее сместились. Я даже не заметил, когда произошел этот сдвиг. Я не понимал всей силы своих опасений до этого мгновения, когда меня накрыло внезапное осознание: я не хочу ничего без нее. Контракт уже маячил передо мной, тот самый, который гарантировал, что я буду выступать за родную провинцию в Дублине, если хорошо покажу себя в летних играх, – но он абсолютно ничего не значил, если уводил меня прочь от нее. Потому что она останется здесь, а я уеду. Но как, на хрен, я ее оставлю после всего, что случилось?

Я так давно решил, что попаду в молодежную команду, так страстно этого желал. И я заслужил это. Я хотел этого. Господи, конечно, я этого хотел. Больше всего на свете. Но только не больше, чем я хотел ее.

Меня разрывал внутренний конфликт, и перспектива поездки со взрослой сборной на летние соревнования в сочетании со смертью родителей Шаннон и переворотом ее жизни буквально разрывали меня на части.

Я знал, что надо сделать для себя, но это было совсем не то, что надо сделать для нас. Если я уеду, это будет означать, что меня не окажется рядом именно тогда, когда я ей больше всего нужен. Ей скоро сдавать экзамены на аттестат младшего цикла, а ее брат в рехабе. Весь долбаный мир рухнул вокруг нее, а я рассматривал возможность гоняться за мячом на другом конце света.

Несколько дней я не решался сказать Шаннон о вызове, я не находил слов, пока наконец не решил поговорить о регби после похорон. А теперь кот выскочил из мешка благодаря этому дебилу, моему лучшему другу, и Шаннон просто смотрела на меня с выражением, которого я не понимал.

Мысленно проклиная Гибси за то, что он открыл рот именно сегодня, а не в какой-то другой день, я поспешил заговорить:

– Я пока что ни в чем не уверен, впереди еще несколько недель, так что давайте пока не говорить об этом? По крайней мере,