А я в очередной раз с трудом удержался от жеста «рот на замок».

— А что делать — надо перехватывать молодёжь. Вот афганцы у нас популярны сейчас — почему не воспользоваться? Клуб ваш в школе — ну это же золотая пуля буквально! Туда ж весь город запишется! И у тренеров авторитет будет — во, куда там тому Копее! Не говоря уж о молодых всяких. Просто работу в школах надо вести, нормально, а не раз в год для галочки на 9 Мая. И вообще, комсомол у нас чем занимается? Верностью ленинским заветам? Как-то слабо с окружающей действительностью бьётся, если честно. Да хоть бы ДНД по паре человек к концу уроков пустить возле школ — всё вперёд!

— Мне бы с пьянкой и поножовщиной в рабочих общагах как-нибудь разобраться, — высказался Костя, снова пробарабанив по столу.

— Одно другого не отменяет. Это сегодня они школьники и шкуляют гривенники у тех, кто младше, а завтра — те самые алкоголики и дебоширы в общаге. И это ещё лучшие, те, кто вообще на работу устроился!

Снова помолчали.

— А почему ты с этим всем к нам не пришёл сразу? Чего к «центровым»-то полез? Как-то не вижу я, чем тут Копея помочь может. Не ему же патриотическим воспитанием заниматься?

— Да там мелкий вопрос, частный… — замялся я. — Но если уж говорить, так сразу про всё, чего мелочиться?

— И какой тогда мелкий вопрос? — пытливо взглянул мне в глаза Игорь.

Рассказал. И летний случай на пляже в кассу пришёлся, и ранешние догадки, которые я тогда — до «переноса» ещё — предпочитал не замечать.

— Думал, «центровые» их просто к себе приберут. Потому как там в путяге совсем никто с головой не дружит, те наши, кто к ним прибился — тоже, а года через два подрастут — и получите готовую банду отморозков, — закончил я.

— Ты мне не крути, — надавил Костя. — С тобой это как связано? Ни за что не поверю, что ты просто так полез с этими… разговаривать!

— Так это, — смутился я. — Там есть такой одноклассник мой бывший, Джон, на второй год остался. Он на роль бугра у этой новой группы претендует. И передали мне, что он моим графиком интересовался. А у меня с ним… не конфликт, нет, но вопросы быть могут.

Парни как-то сразу ожили, зашевелились.

— Ну что, — Костя повернулся к Алексею, — всё понятно? — Лёха кивнул. — Возьмёшь на себя?

Алексей вздохнул, снова кивнул, встал и начал одеваться. Я смотрел на него непонимающим взглядом — чего это он вдруг? Неужели прям сейчас туда поедет⁈

— Чего сидишь? — вдруг спросил меня он. — Собирайся давай, мне ещё тебя завозить. А я домой хочу. У меня там жена и ребёнок, между прочим!

Удержаться от смеха было трудно, но я справился.

— А как же… — спросил я Костю, вставая.

— То не горит. — Наш комсомольский босс был непривычно тих и серьёзен. — Как я понимаю, пара лет у нас ещё есть? — Я кивнул. — Ну вот. Ты сам думай пока по конкретным планам, мы тоже работу проведём. Если есть готовые предложения — давай. Только не клуб! Клуб… не дадут нам пока. А вот встречу воинов-интернационалистов с понятным посылом — можем устроить. Маршрут ДНД возле школ — тоже решаемо. А вот школьные комсомольцы… слишком много ты от них хочешь, не потянут. Но тоже будем думать в этом направлении.

— А если мы свой клуб организуем? В школе. Военно-спортивный. Вроде как инициатива снизу, при НВП. Найдёшь инструктора? Я поузнаю насчёт ставки даже.

Игорь встрепенулся.

— Иди уже, — усмехнулся Костя, — а то тебя сейчас Белый в снегу закопает на улице. Чтоб фонтан идей подморозить слегка, — а когда я уже сделал шаг за порог, негромко добавил: — Но идея интересная.

Глава 16

А в среду после обеда ко мне заявилась делегация. Увидев на площадке Зайцеву, Лыкову и Тихого, я подзавис. Я-«молодой» просто паниковал от неожиданности, «старший» тупо злился на молодого за такую реакцию. В общем, ничего конструктивного, голова пустая, как старый дырявый чайник.

— Лидия Антоновна проинформировала, что ты уедешь на сборы в Свердловск. По логике, до конца недели. Значит, воскресный лагерь нам придётся проводить без тебя. А там вопросы есть, хотелось бы обсудить! Не возражаешь?

С ответом я замешкался. Зайцева издала короткий смешок (вероятно, ей понравилось выражение моего лица), в буквальном смысле толкнула меня рукой, но куда там — весовые категории несопоставимы. И тогда она без церемоний шагнула вперёд, снова толкая, на этот раз грудью. Клянусь, я услышал, как за её спиной засопела Лыкова! Но — дело сделано: визитёры проникли в квартиру, и самая нахальная — Ленка — уже снимала пальто. Пришлось взять — мы ж джентльмены, блин. Дальше уже стало как-то проще.

Ирка сразу же завернула на кухню, а Тихий с Зайцевой пошли мыть руки. Ленка по дороге нахально вильнула в мою комнату, вероятно, с целью контроля обстановки (фотку с академиком я уже спрятал), буквально на секунду, и на выходе вид имела триумфальный. Заметив, что я факт её «ошибки дверью» зарегистрировал, она состроила невинную улыбку и даже подмигнула, зараза! И вот что эта пантомима должна означать?

Впрочем, что бы это всё не значило, только теперь я не чувствовал ровно ничего из того, что так тряхнуло меня в понедельник. Всё как всегда, как раньше, и даже блины с вареньем, которые притащила Лыкова, были, кажется, ровно те же, что и тогда, в самый первый раз, когда она появилась в доме у меня-нового. Правда, сегодня мне их достанется куда меньше! Главное, ладно Тихий — семья у него уж точно не из богатых, но Зайцева-то! Мечет клубничное, как не в себя! Злобно вздохнув, я встал и наведался в закрома за московскими конфетами: варенье надо спасать. Девчонки-то, уверен, моментально переключатся, не понимают они ещё всей эксклюзивности самопального продукта, а нам того и надо, да, Тихий?

Тихий моего подмигивания не понял и тоже переключился на конфеты. Салага! Ну и нашим больше. Знаю я это ваше Кусакино, клубники там очень мало, плодоносит она недолго, и хорошо знающие предмет охоты местные, конечно, опережают всяких там городских на два корпуса. Скорее