Он шагнул назад, встав рядом со мной.

Рука нашла мою, сжала крепко. Тепло, надёжно, нерушимо.

– Поэтому я отказал тебе тогда, – сказал Оберон тихо, но так, что каждый присутствующий услышал.

Он поднял наши сцепленные руки, демонстрируя моё запястье с пульсирующей золотой меткой:

– Моё сердце принадлежит ей. Кейт моя истинная пара. Единственная женщина, которой я когда-либо ставил метку претензии.

Голос окреп, зазвучал как клятва:

– Единственная, кого я выбираю. Единственная, кого я люблю.

Морриган замерла.

Несколько секунд она просто стояла – сгорбленная, обгоревшая, в мешковатом свадебном платье, окружённая огнём и дымом.

Потом её лицо исказилось яростью, безумием. Абсолютной, всепоглощающей ненависть.

Мутные глаза полыхнули чёрным пламенем – не фейри-магией, а чем-то древним, запретным, пропитанным проклятиями.

– Тогда, – прошипела она, и голос прозвучал как скрежет камня о камень, – если я не могу получить тебя…

Руки вскинулись над головой. Костлявые пальцы сложились в жесте, от которого воздух потемнел.

– …ЗНАЧИТ, НИКТО НЕ ПОЛУЧИТ!

Морриган завыла. Долго, безумно, нечеловечески.

И зал погрузился в ад.

Глава 26

С потолка взметнулись чёрные, плотные, живые тени. Они обрушились вниз, как цунами тьмы, пожирая солнечный свет, высасывая тепло из воздуха.

Температура рухнула. Дыхание превратилось в пар, холод вгрызся в кости, заставляя зубы стучать.

– Стража! – рявкнул Оберон. – Щиты! Укрыть королеву-мать!

Солдаты сомкнули строй. Металл засветился золотистыми, пульсирующими, защитными рунами.

Тени врезались в них с пронзительным грохотом.

Звук был как удар молота об наковальню. Щиты треснули, руны дрогнули. Несколько стражников отлетели назад, врезаясь в колонны с хрустом ломающихся костей.

Морриган взмахнула рукой и тени, острые как бритвы, взвились снова. Они с визгом рассекли воздух, целясь в спины беззащитных.

Алистор рванулся вперёд и из его ладоней взорвался свет – ослепительный, чистый, режущий глаза. Он обрушился на тени сияющей стеной, отсекая их от Оберона, Элдрика, меня и королевы-матери.

Жар ударил волной. Я зажмурилась, прикрывая лицо рукой.

Тьма зашипела, отступила, корчась как раненое животное.

– Думаешь, твой жалкий свет меня остановит, Лис? – прошипела Морриган, и голос её был полон яда. – Я пила из колодца Бездны! Моя магия древнее твоей!

Она взмахнула обеими руками – тени взвились вокруг неё ураганом. Холод усилился, стал нестерпимым. По полу побежал иней, воздух превратился в ледяные иглы, впивающиеся в кожу.

Алистор оскалился. Глаза полыхнули серебряным огнём.

– Тогда попробуй это, сука!

Он выбросил руки в стороны – и мир взорвался белым штормом.

Ведьма взвизгнула, выставляя щит из тьмы.

Свет врезался в барьер, взрыв сотряс зал, пол пошёл трещинами. Белое пламя полилось во все стороны, зацепив уцелевшие шторы, гобелены, деревянную обшивку стен.

Всё загорелось.

Магический огонь полз по стенам, пожирая ткань и дерево. Дым повалил с новой силой, густой, едкий, застилая видимость и наполняя лёгкие. Запах гари ударил в нос, глаза защипало до слёз.

– Боги! – заорал Элдрик, закашлявшись.

Он шагнул вперёд, прикрывая рот рукавом. Глаза полыхали изумрудами. Магия Лета клокотала под кожей, воздух вокруг него задрожал от жара.

Элдрик ударил ладонями в пол и летний огонь взорвался.

Золотое пламя взметнулось из трещин, окружая ведьму огненным кольцом. Языки пламени взвились на десятки футов, жар был невыносимым – металл плавился, камень трескался с громкими щелчками.

Я отступила, прикрывая лицо. Кожа горела, даже на расстоянии.

Морриган взвыла от ярости.

– Ты щенок! Я убью тебя! Я убью вас всех!

Тени обрушились на огонь. Пламя и тьма столкнулись – взрывы, искры, дым. Воздух разорвало на части.

– Элдрик! – рявкнул Алистор. – Слева! Бей слева!

Элдрик метнул волну золотого огня влево.

Алистор ударил справа – белый свет взорвался, сливаясь с пламенем брата Оберона.

Два потока магии слились воедино – золото и белизна, огонь и свет. Они обрушились на Морриган одновременно.

Ведьма взвизгнула, щит затрещал под напором.

– Недостаточно! – завизжала она. – Вы все недостаточно сильны!

Она взмахнула руками над головой.

Воздух задрожал и загудел. Пол затрясся так, что я едва удержалась на ногах. Температура рухнула ещё ниже – холод стал таким, что дыхание замерзало в лёгких.

Из теней начали подниматься фигуры.

Мертвецы.

Десятки мёртвых воинов – с пустыми глазницами, в изорванных доспехах, покрытых запекшейся кровью. Они поднимались из тьмы, словно из могил, с оружием в руках. У кого-то не хватало челюсти, у кого-то череп был проломлен, кто-то волочил оторванную руку.

Запах разложения ударил в нос – сладковатый, тошнотворный, заставляющий желудок скрутиться.

– Боги милостивые… – выдохнула Элария.

Мертвецы двинулись на стражу.

Медленно, но неумолимо. Шаг за шагом. Пустые глазницы уставились на живых.

Оберон развернулся к командиру стражи:

– Уведите королеву-мать как можно дальше! Немедленно! – Его взгляд метнулся ко мне. – И её тоже!

– Даже не думай, – огрызнулась я, вскакивая на ноги, несмотря на боль в рёбрах. – Это и моя война тоже. Не смей мне указывать!

Оберон открыл рот, чтобы возразить, но я шагнула вперёд, сжав кулаки. Золотая метка на моём запястье вспыхнула.

– Я остаюсь.

Он зарычал от ярости, но спорить было некогда.

– Элария! – рявкнул Оберон стражникам. – Двое с королевой-матерью – живо! Остальные – держать линию обороны!

Командир кивнул, схватив двух воинов:

– Вы слышали короля! Защитить королеву, немедленно!

Стражники подхватили Аэлиану – она едва держалась на ногах, лицо бледное как мрамор, но она кивнула Оберону:

– Сынок… будь осторожен…

– Иди, мама, – сказал он тише, и в его голосе прозвучала нежность. – Я справлюсь.

Она коснулась его щеки – быстро, трепетно – и позволила стражникам увести себя. Они скрылись через боковую дверь. А из центральных дверей ворвалась стража Двора Света – в белоснежных доспехах с серебряными рунами, копья наперевес.

– Защитить Короля Алистора! – прогремел голос их капитана.

Они сомкнули строй рядом со стражей Лета, образуя двойную линию обороны. Металл щитов засветился рунами – золотистыми у Летней стражи, ослепительно-белыми у Света.

Алистор усмехнулся, вращая клинком:

– Вовремя.

Оберон развернулся к объединённой страже:

– Держать строй! – заорал он, выхватывая меч у ближайшего стражника. – Не дать им прорваться! Рубите головы!

Капитанша Элария подняла меч:

– Вы слышали короля! Головы с плеч! Не дать мертвецам пройти!

Стража бросилась в атаку, встречая мертвецов. Мечи зазвенели, копья пронзили гниющую плоть с мокрым хлюпаньем.

Но мертвецы не падали.

Они продолжали идти, хватая стражников мёртвыми руками – холодными, липкими, сильными. Тащили