— Да. В вашей папочке наверняка написано.

— Значит, юрист 3-го класса для вас равносильно понижению, поскольку денежное довольствие ниже, чем в милиции, не говоря об армии и КГБ. Что будем делать? А, ладно. По внутренней инструкции перевод в прокуратуру не должен сопровождаться урезанием зарплаты. Пишу представление на классный чин юриста 2-го класса, это старший лейтенант.

— Служу Советскому Союзу и Прокуратуре СССР!

— Служите, служите.

Через несколько дней, потраченных на организационную волокиту, получив подъёмные и прокурорское удостоверение, Леонид по завершении всех формальностей уже ехал в Минск. В купе нижнюю полку занял Сергей Михайлович Громов, старший группы, наверху расположился молодой латыш Айварс Ловкнис, лишь года четыре отработавший следователем в Риге после окончания университета. Мужики неплохие, но с чувством превосходства по отношению к «младшему брату по разуму» родом из МВД. По поводу разума ещё посмотрим, подумал Леонид, подполковник милиции со стажем 25 лет в прошлой жизни.

Под откидной койкой Громова лежал чемодан с джентльменским набором начинающего Шерлока Холмса — фотоаппарат, 8-мм-кинокамера, импортный магнитофон на батарейках, криминалистические мелочи, наручники, походная аптечка. Приказом Генерального вся группа в виде исключения получила табельное оружие — пистолеты Макарова с двумя магазинами по 8 патрон. Громов как человек военный к «макарычу» был привычен, Леонид лишь пожалел, что в Мяделе остался самодельный «бюстгальтер», так в милиции именовали оперативную кобуру для скрытого ношения пистолета подмышкой. Айварс, самый штатский из троицы, крутил опасную железяку в руках, мучительно вспоминая, чему его учили на военной кафедре универа, носил пистолет во внутреннем кармане пиджака у сердца, страшно пиджак перекашивая, ночью засунул под матрац.

— Чтоб пристрелить вагонного проводника, — прокомментировал Громов.

Глава 6

6.

Убитую звали Стекольникова Раиса Казимировна, 1950 года рождения, едва исполнилось 19 лет.

— Ситуация странная, товарищи, — признался Сергей Сергеевич. — По нашим данным, в убийстве замешан кто-то из республиканского начальства, на уровне отдела ЦК КПБ. Соответственно, милиция, обязанная раскрыть преступление оперативно-розыскным путём, и прокуратура района, ведущая следствие, делают всё возможное, чтоб убийца избежал не то что наказания, а даже огласки. КГБ — единственная организация в республике, сотрудники которой, согласовав с Москвой, разумеется, не постесняются задержать любого высокопоставленного и допросить без нежностей. Но в КГБ БССР нет структуры, отвечающей за борьбу с уголовщиной, даже выходящей на самый республиканский верх! Прокуратура СССР тоже не вмешается, одиночное убийство — не их масштаб. Остаётесь вы.

— Никак нет, товарищ полковник, — возразил Громов, раскрыв звание гэбиста, но не должность. — Наша сфера тоже строго очерчена приказом Генерального прокурора: выявление, пресечение и расследование злоупотреблений в органах внутренних дел. Если бы хоть какую-то зацепку, что Стекольникову изнасиловал и убил сотрудник милиции — другое дело. Всё равно начнём с Мяделя, там милицейские уши торчат во все стороны.

— Зацепка… Слово непроцессуальное какое-то. Сергей Михайлович, получите официальное уведомление за подписью Председателя КГБ БССР, что браславская милиция препятствует установлению истины по делу и выгораживает злодея.

— Прямо сейчас получим?

— В течение часа.

Громов обернулся, встретившись глазами с Вороновым и Ловкнисом. Леонид, считая момент подходящим, вставил:

— Насколько я знаю, около Браславских озёр поддерживаются охотничьи домики для партийной и советской верхушки из Минска. Подобных увеселительных мест — штук пять на Нарочи, и, конечно, эти бляд-хаты обеспечивает начальник РОВД. Но, Сергей Сергеевич, КГБ обязан охранять наших партийных вожаков. Соответственно, ваши люди знают об их времяпровождении в деталях.

Полковник покачал головой.

— Плотно прикрыт только Первый секретарь. В нашем ведении также здание ЦК КПБ и Дом правительства. Остальное — милиция. В том числе сопровождение во время гонок на «чайках» и ЗИЛах. Подключаемся во время визитов первых лиц из Москвы. У нас совсем небольшой аппарат. Кстати, вы транспортом обеспечены?

— Надеялись забрать авто из прокуратуры республики. Прокурор получит отмашку из Москвы, — сообщил Громов.

— Не надо. Вы фактически приехали исправлять недочёты белорусской прокуратуры, делать дело, ими заваленное. Потом слать в Москву предложения по оргвыводам. Вам нужен бдительный глаз от недоброжелателей? Хоть и у нас не богато, «волгу» с водителем выделю. И талоны на бензин. 2 тысячи литров хватит?

— Бла-годарны! — протяжно вставил прибалт.

Пока ждали обещанный транспорт и письмо про участие милиции в сокрытии виновника тяжкого преступления, Ловкнис с тем же тягучим акцентом добавил:

— Теперь за нами смотрит бди-ительный глаз КГБ.

— При их водителе не болтаем лишнего, — тихо распорядился Громов, осторожничающий на коридорах КГБ, здесь стены имеют уши в самом буквальном смысле слова. — Не исключаю, что информацию о причастности к убийству девушки высших партаппаратчиков Сергей Сергеевич получил именно от охраны главных лиц.

Он стоял прямо, словно аршин проглотивши. Военная косточка сквозила во всём — в осанке, походке, манере речи, командных интонациях. Было ему лет сорок на вид, чёрные виски тронула седина, лицо имел военного интеллигента, хоть армия и интеллигентность не часто совместимы.

— Пока ждём… Я бы метнулся в прокуратуру области, — признался Леонид. — Узнать, как движется по Кондратовичу.

Айварс поддержал:

— Леонид не рассказал поддробности. Но дело ин-тересное. Сергей Михайлович, мы всё равно в Мин-нске. Как уговорено, начнём с Мяделя. День погоды не делает, в Браславе следы давно остыли. Хочу доп-просить этого Кондратовича, перед этим прочитать уголовное дело. Лёня, от тебя жду детали, которых нет в протоколах.

Об этих деталях Леонид рассказывал в машине, когда под вечер выехали в сторону Молодечно. КГБ и правда расщедрился на «волгу», пусть ГАЗ-21, но всё равно выглядевшую солидно, блестевшую чёрным лаком и украшенную оленем на капоте — удобно протыкать зазевавшихся пешеходов, позже в последних версиях олени исчезли. За рулём сидел солидный прапорщик по имени Фёдор, «волгу» берёг и не давал больше 70 километров в час. Возможно, надеялся, что её спишут, и удастся выкупить целую да на ходу по бросовой цене.

Ловкнис, несколькими часами ранее вогнавший в панику областного следователя под предлогом внезапной проверки из союзной прокуратуры, дело перелопатил и добился встречи с обвиняемым. Вынес вердикт:

— В буржуазных полицейских романах таких называют «грязный коп». Но торгашку он не уб-бивал. Приедем и выясним — кто. Продолжай, Леонид.

Каким именно способом латыш намеревается раскрыть дело полуторамесячной давности, над которыми сломано столько копий, он не поделился.

В посёлок они добрались к полуночи. Прапорщик потратил время на заправке, залив полный бак 76-го бензина из грозно урчащей и