– Понятно… вот как все было, – громко заговорил с собой Агацума. Он какое-то время кивал, чтобы привлечь всеобщее внимание, но, когда понял, что камера Хаимуры направлена на него, он посмотрел на нее и заговорил громче: – Прошу прощения у всех. Рановато, но детективная драма, возможно, закончилась. Я сейчас все понял. Если говорить пафосно, то да, я разгадал все загадки.

Грохот.

Сзади в ответ на его слова раздался звук. Это Нагисако, которая сгорбилась, чтобы ее было не видно в кадре, отвлеклась на внезапный поворот событий и уронила свой скетчбук, который она использовала для написания подсказок. Пока она лихорадочно поднимала его, Кино, сидящий на складном стуле рядом с ней, жестом показал нам продолжать.

Салли откашлялась, чтобы вернуть себя в чувство, и сказала:

– Неужели разгадал… загадку запертой комнаты?

– Я же сказал: всё. И я понял, кто убийца, – заявил Агацума с полной уверенностью.

За такое короткое время понял даже, кто убийца?

– Давайте послушаем, – коротко вставил Кацура. Остальные тоже молча попросили его продолжить.

– Нет смысла тянуть. Перейду сразу к делу. К какому выводу я пришел – убийца вошел через окно.

Его слова были сильными, но реакция слушающих была слабой.

– …Нет, Агацума, ты понял, о чем мы говорили? Окно в комнате Ханаби тоже было надежно заперто, – сказал я.

– Кроме того, попасть в комнату через окно ведь в принципе невозможно! Это же второй этаж! – продолжила Уруру. – И там не было никакой опоры для ног или чего-то подобного.

Однако Агацума ничуть не дрогнул. Сначала он ответил Уруру:

– Извини, если честно, опору для ног я не проверял. Убийца просто как-то смог. Может, он использовал стремянку, предназначенную для съемок. Чтобы просто зайти и выйти, можно ведь зацепить веревку за решетку в нижней половине окна? В кладовке этих веревок полно.

Вот так легко отрезал он. Затем повернулся ко мне и сказал:

– Сиори, для писателя детективов ты слишком невнимательный. На основании нескольких объективных факторов мы подтвердили, что в момент обнаружения дверь определенно была заперта. А окно? Действительно ли не было слепой зоны? – спросил он, и я неохотно стал вспоминать.

В первый раз мысль о том, чтобы проверить замок окна на месте преступления, мне пришла в голову в тот миг, когда из руки Ханаби выпал ключ от комнаты. Так как Кацура был ближе всех к стене с окном, я обратился к нему и попросил его проверить. Когда его широкая спина отошла, я со своего места тоже смог отчетливо увидеть рычаг с черной резинкой. Серповидный замок плотно входил в кронштейн.

– А, – вырвалось у меня.

– Вспомнил? Кто в первую очередь проверил там серповидный замок на окне? Это был Кэйтаро. Кэйтаро мог это сделать. Соврать, что назапертое окно заперто, и сделать вид, что проверяет его, а сам тихонько запереть его. На всякий случай спрошу: до того как Кэйтаро проверил серповидный замок, кто-нибудь обратил на замок внимание?

Никто не ответил.

Агацума кивнул, показывая, что все так, как он и думал.

– И это естественно. Потому что перед глазами лежит Ханаби в крови. Естественно, все внимание будет обращено на нее. Кэйтаро предвидел это. Поэтому он занял позицию у стены с окном, дождался подходящего момента и, заперев замок, создал загадку запертой комнаты. У тебя есть какие-нибудь оправдания, Кэйтаро?

В столовой воцарилась тишина. Не такая унылая тишина, какая была до этого. За короткое время атмосфера стала напряженной.

Рассуждения Агацумы были на удивление продуманными до мельчайших деталей. И они звучат довольно убедительно. Но если продолжить размышлять в этом направлении, то…

– Я не убийца! – вдруг заявил Кацура ясным тоном. От его спокойного голоса меня осенило. Так я и думал. Он тоже увидел. Увидел прореху в рассуждениях Агацумы.

– Я восхищен твоей смелостью первым раскрыть свою теорию, и я понял ее суть, хотя местами она была сомнительной. Но, к сожалению, у меня есть доказательство.

– …Доказательство? – в этот момент энтузиазм Агацумы впервые поугас.

– Да. Доказательство, которое подтверждает, что я тогда совершенно не касался серповидного замка. Вспомни. Когда мы вламывались в комнату Ханаби, я взял на себя роль проделывания отверстия в двери топором… И на этом топоре была одна особенность.

– Особенность топора? Он вроде довольно большой и выглядел крепким. Но деталей, если честно, я не помню…

– Он был каким-то не очень чистым, – пробормотала Салли, и Агацума на ее слова хлопнул в ладоши.

– Да, точно, на рукояти была засохшая грязь… и, а!

Увидев эту реакцию, Агацума приподнял уголки губ.

– Именно. Топор, а особенно его рукоять, были в грязи. Я все время держал его, и мои руки точно так же стали совершенно белыми из-за засохшей грязи. Пока мы не закончили осмотр комнаты и я не пошел мыть руки. Все время. А теперь скажи, как выглядел серповидный замок? В частности, черная резинка на рычаге?

– …совсем не была грязной.

Это все объясняет. Если бы он грязными руками коснулся черной резинки, на ней точно остались бы какие-то следы.

Однако Агацума не сдается:

– Нет, но ведь можно сдвинуть замок тыльной поверхностью незагрязненных пальцев или тыльной стороной ладони!..

– Так тоже не получится, – здесь уже добавил я. – Я видел, как Кацура после того, как поработал топором, массажировал обе руки, которые, по-видимому, онемели, как бы обхватывая их тыльной стороной ладоней. Поэтому тыльная поверхность пальцев и тыльная сторона ладоней у него тоже были грязные. Плечами и локтями, возможно, тоже можно запереть, но тогда движения будут неестественными и хорошо это сделать не получится.

В конце Кацура показал на свою рубашку поло, дернув за нее, и нанес окончательный удар.

– В этой одежде ладони рукавами не прикроешь, занавески на окнах тогда тоже были широко открыты. Не было ни одного способа коснуться серповидного замка, не замарав его. Другими словами, я никак не мог создать запертую комнату тем способом, о котором говорил ты, Ё. Так что я не могу быть убийцей.

– А-а-а! Кэйтан, какой ты крутой! – завизжала Уруру, но Агацума был вымотан и сидел на стуле без сил.

Несмотря на то что он сам сделал смелое заявление и бросил вызов, в результате он потерпел сокрушительное поражение. Его план привлечь Салли интеллектом провалился… но то, что она не проявляла никакого интереса к тому, что сейчас происходило, вызывало еще больше жалости. Салли просто угрюмо смотрела в одну точку на столе.

Тем временем Кацура был единственным, кто подогревал интерес к детективной драме.

– Понятно. Если мы вот так построим наши рассуждения в формате дискуссии и в результате