этот фильм на другой. Он, конечно, не из этой категории, не из классики немого кино, но тоже без слов. «Иллюзионист» Йоса Стеллинга.

Буддист говорит мне как-то:

– Ребята хотят здесь Рериха повесить. Ничего, если мы потесним эту вашу кинозвезду или ту, какую скажете. Мне-то все равно, а мои обижаются, говорят, почему из наших никто не висит, помещение же общее? Мне все равно. Я могу не обращать внимания на такие вещи. А новички настаивают. Я тоже завишу от сборов.

– Пожалуйста, – говорю, – конечно. Мы потеснимся.

– Спасибо за понимание. Как вообще бизнес? – спрашивает он.

Я пожимаю плечами.

Он вздыхает. Кивает.

– Бизнес – это не у нас, а у арендодателей. Мы просветители. А они паразиты… У вас нет по буддизму какого-нибудь старого фильма?

– Нет… – развожу руками.

– Жалко. А то бы я к вам свою группу пригнал. В целях просвещения. А вы бы там, может, кого из своих на меня сориентировали. Мы же тут сообщающиеся сосуды.

– Да, – киваю.

– Мне коммесрант недавно жаловался на ваши портреты.

Буддист называет лидера сетевых маркетологов «коммесрантом».

– Я бы тоже тут мог диаграммы повесить свои. Это он мне говорит так. Диаграммы повесить. А я думаю, тебя самого пора повесить. Вместо диаграммы, чтобы другим неповадно было. Сколько людей через этот сетевой маркетинг свихнулись или по миру пошли. У меня тетка двоюродная сначала на гербалайф запала, потом на вижен. Разорилась, квартиру продала. Я, плачет, все рассчитала, все рассчитала, как это могло получиться? А я ей говорю: «Опора на сознание рождает неведенье».

Я киваю. Из вежливости спрашиваю: «А неведенье?»

– Неведенье – это открытая дверь на пути к истине, – отвечает он с улыбкой и, переводя в шутку, продолжает: – Вот я не ведаю, откуда у нас этот строительный мусор, какие-то осколки кирпичей, цемент…

– Я не замечал, – говорю.

– Я опасаюсь, что они тут ремонт затеют. У нас простой, во-первых, будет, а во-вторых, после ремонта они аренду еще повысят нам раза в полтора… вот это будет фокус.

Он идет по залу, разминаясь, бывший учитель физкультуры. Попал в физруки из большого спорта, после травмы; занялся йогой, а дальше пошло вплоть до буддизма. Занятие в своей группе начинает с физической разминки, при этом энергично по-тренерски хлопает в ладоши: «Пошли, пошли, по кругу, быстрее!»

«Я считаю, кто норму ГТО сдать не может, тому не место в буддизме, – говорит он. – В здоровом теле просветленный дух, правильно?»

– Слушайте, по-моему, этот буддист – шарлатан? – говорит мне коммерсант, специалист по сетевому маркетингу. – Я его спрашиваю: «Вы когда-нибудь в сангхе были?» А он мне говорит: «А где это?» Вы понимаете?

– Нет.

– Сангха – это монашеская община в буддизме. Заговорил с ним про парамиты, а он только глазами хлопает: «При чем здесь пирамиды?» Видно, что ничего не понимает.

– Может, не все дело в терминах?

– В терминах ничего нет, – машет он рукой, – это лишь тени смыслов. Но они указывают путь, то есть méthodos по-гречески, метод. Смысл в достижении, которого нет без пути, без метода, который невозможен без терминов. Веревка не есть цель для альпиниста, это всего лишь средство достижения вершины, но без нее не обойтись.

– А вы откуда так хорошо знаете? – спрашиваю.

– Ну, не всю жизнь я втюхивал людям эти порошки. У меня диплом по религиоведению. Я знаю, что всякая религия – это опиум для народа и ничем не лучше моих порошков. То есть лучше, в том смысле, что удобнее, ничего тебе ни закупать, ни распространять не надо, знай себе болтай. И я ничего против этого, в принципе, не имею. Но ведь и болтать нужно с толком. Знать предмет надо.

– Ну, он же им не теорию религии преподает, а… что он там, просветление, нирвану.

– Практика без теории – абсурд.

– Не всегда. Наша вселенная старше, чем ее теоретическая модель.

– Это еще вопрос. Теория может быть заложена в природе вещей, реализующих ее на практике.

– В мире вообще такая путаница, – сказал я просто, чтобы как-то ответить.

– Путаница не в мире, – рассердился он. – Это люди вечно путают все… любовь с сексом, религию с Богом, не понимая, что это вещи чуть ли не противоположные, враждебные друг другу…

Я кивнул. Я всегда соглашаюсь, когда мне все равно.

– Я к вам, вообще-то, по делу, – переменил он тему. – Откуда у нас столько пыли? Каждый раз вдоль стены цементная пыль. Вы не знаете?

– Я не замечал, – говорю.

– Сверху, что ли, сыплется? Вы не знаете, кто там над нами?

– Будда? – пошутил я.

Он криво улыбнулся и ушел в класс.

Свои занятия он любит вести жестко, начинать с чеканных афоризмов: «Деньги – это шестое чувство, которое позволяет вам обладать остальными пятью. А сейчас я расскажу вам, как их заработать».

Он и сейчас начал с него же, слышно было. А одна ухоженная дама подняла руку и спросила его: «А если у меня уже есть деньги и я хочу их надежно вложить, что вы мне посоветуете?» – «В инвестиционный бизнес людей приводит то же нездоровое влечение, которое превращает женщину в проститутку: желание избежать любой серьезной работы и вести групповую деятельность, не требующую особого интеллекта; это лучший способ заработка для тех, кто не способен ни к чему другому», – отчеканил он сурово. Дама покраснела, поднялась и демонстративно вышла из зала.

Я прикинулся, что просто так стою и курю на площадке.

– Идиот, – сказала она.

Я раскрыл рот от изумления.

– Да не вы, а он, – пояснила дама.

– Это вы… – сказал я.

– Я идиотка?!

– Нет, это вы, вы забыли сумочку у меня на киносеансе!

– Какой еще киносеанс? Господи! Здесь все ненормальные? – Она застучала каблучками вниз по лестнице.

Я еще раз осмотрел сумочку и нашел во внутреннем кармашке, в его прохладном атласном углублении, сложенный вчетверо листок багажной квитанции, написанной через копирку, почерком человека, который встает на работу в шесть утра и пишет в день до сотни и больше таких квитанций. Я изучал служебные отметки – «ООО Транссиб», «Почта России», «два места багажа»… какие-то цифры… Но никак не мог разобрать фамилию получателя.

Я подумал, что человек, который писал это, вполне сможет разобрать свой почерк, и поехал по адресу, указанному на квитанции, на улицу Верхне-Портовую.

Приехал.

– Здравствуйте, – говорю, – я по поводу багажа.

– Понятно, сейчас… Лада 2172? – говорят.

– Жигули?

– Нет, не подходит… Э-э, так, начинка для конфет?

– Суфле? – говорю.

– Суфле подходит! – Пауза. – Вы получать?

– Нет. Я спросить.

– Ага…

– Вот квитанция… – Я объяснил ему, сказал, что так, мол, и так,