бриллиантовое колье из личной коллекции королевы, принесенное в нашу комнату фрейлиной, которая попросила считать его знаком добрых пожеланий королевы претенденткам на руку принца Брама в начале их сезона. Моя корона Майской королевы поблескивала у кровати, и моя горничная жестом предложила приколоть ее к моим локонам. «Нет, нет», — настояла я; сама мысль о том, чтобы привлечь к себе еще больше внимания после вчерашней помпы, вызывала у меня тошноту.

Наша карета замедляет ход по мере приближения к поместью Твомбли, которое освещено десятками факелов, сияющих в ночи.

На открытой площадке второго этажа играет оркестр, и к тому времени, как мы входим, танцы в этом дворце уже в самом разгаре.

У дверей каждой из нас вручают танцевальные карточки — изящные маленькие брошюры с крошечным карандашиком, прикрепленным на ленточке.

Словно мать-утка, виконтесса Болингброк собирает нас в стайку, одну за другой выхватывая танцевальные карточки из наших рук.

— Помните, леди, вы здесь не для того, чтобы заводить ухажеров. Вы не примете ни одного приглашения на танец, вы всегда должны быть в компании других леди и ни при каких обстоятельствах не должны исчезать из моего поля зрения. Любое поведение, кроме безупречного, может привести к тому, что вас исключат из числа претенденток на руку принца.

Мы все понимающе киваем, но Олив уже вертит головой, осматривая вечеринку, а Эмми каким-то образом раздобыла себе бокал шампанского. Боюсь, виконтессе придется нелегко.

— Принц будет здесь сегодня вечером, — говорит она. — Это ваша первая возможность произвести реальное впечатление на Его Высочество. Советую вам не тратить ее впустую.

В толпе воцаряется тишина, когда мы шестеро входим, и все вытягивают шеи, чтобы рассмотреть нас. Наши имена и лица сегодня утром пестрели в каждой газете Лондона. От герцогов и герцогинь в этом зале до мальчишек-черпальщиков грязи на Темзе — объявление королевы Мор о том, что в этом сезоне ее сын выберет невесту, стало главной темой для разговоров. Моя победа в качестве Майской королевы была отмечена особо. Шепот преследует меня, пока мы проходим через зал. «Вон идет Айви Бентон. Кто бы мог подумать, что у нее хватит духу? Он все равно ее никогда не выберет».

Я замечаю маму, окруженную смеющимися женщинами в углу зала; у нее на лице самая широкая улыбка, которую я видела за последние месяцы.

Люстра отражается в маленькой тиаре, покоящейся в ее локонах. Камни — обычная стекляшка. Мы продали настоящие десять лет назад.

Похоже, мой статус одной из претенденток на руку принца обеспечил маме немедленное возвращение в ее старый круг общения. Знакомая ярость от того, что нас всех можно отбросить, а потом принять обратно, словно ничего и не было, поднимается во мне, но я отмахиваюсь от нее. Это всего лишь игра, и чем скорее я это приму, тем легче пройдут следующие несколько месяцев.

В этот момент звучит труба, оркестр смолкает, и бальный зал замирает.

Принц Брам входит в зал, в сопровождении принца Эммета; оба почти на голову выше всех в толпе. На них одинаковые черные сюртуки, украшенные небесно-голубыми перевязями и знаками восьмиконечной звезды — орденом королевской семьи. Их высокие белые шейные платки безупречны, туфли идеально начищены. Эммет и Брам, конечно, не родные братья, но они похожи. Волосы принца Эммета на несколько оттенков темнее, скулы выше, губы полнее. Их выражения лиц тоже разные: губы Брама изогнуты в широкой, дружелюбной улыбке, а у Эммета — в скучающей гримасе. Вместе они составляют идеальную пару: Брам — солнце, Эммет — луна.

Внимание каждой девушки в зале приковано к ним. Это годами было предметом наших тайных обсуждений, когда матери не слышали: «Ты девушка Брама или девушка Эммета?» Брам, солнечный, добрый и надежный, обычно привлекает тех, кто обладает схожими качествами. А вот Эммет, с его искусанными губами и печальными глазами, царит в фантазиях тех, кто любит риск. Раньше я считала эти разговоры глупыми, но сейчас, под властью их мощного присутствия, начинаю понимать, в чем дело.

Принц Эммет задерживается на краю толпы, пока Брам уверенно шагает в центр опустевшего танцпола.

— Я хотел бы поблагодарить наших любезных хозяев, графа и графиню Твомбли, за столь щедрую организацию сегодняшнего праздника. — Он указывает на них, и те смиренно кланяются.

— И я хотел бы воспользоваться этой возможностью, чтобы поблагодарить шестерых прекрасных, талантливых девушек, с которыми мне выпадет честь познакомиться в этом сезоне.

Он жестом приглашает нас присоединиться к нему в центре зала.

Мэрион делает реверанс, и это кажется самым верным решением, поэтому остальные повторяют за ней. Внезапно весь зал начинает хлопать, а принц Брам улыбается и произносит:

— Я с нетерпением жду времени, которое мы проведем вместе, и того момента, когда одна из вас станет моей женой.

Каждый человек в этом бальном зале смотрит на нас — кто с жалостью, кто с завистью, кто с осуждением, словно на то, кто из нас возьмет главный приз, уже принимают ставки. Наверняка в каком-нибудь захудалом джентльменском клубе тотализатор уже открыт. Интересно, каковы мои шансы? Вчерашнее соревнование вытянуло из меня столько сил, что я не успела подумать о том, каково это — оказаться здесь. Но сейчас, при полном параде, выставленная на всеобщее обозрение, я чувствую, что совершенно не готова к такой глубине.

Музыка возобновляется, и Брам протягивает руку Мэрион для танца. Она ближе всех к нему, так что это могло быть просто проявлением вежливости, но все равно неприятно колет в груди. Я вижу, как лицо Олив искажается от отчаяния, а Грир выглядит растерянной. Лишь лица Эмми и Фейт остаются такими же непроницаемыми, как всегда.

Начинается кадриль, и вскоре бальный зал превращается в кружащуюся смесь шелка и шифона.

Моя мать исчезла, чтобы сплетничать где-то с подругами, а отец ушел курить сигары с мужчинами. Я чувствую гордость от того, что подарила им это признание. Но в зале так душно от обилия людей, и мне невыносимо смотреть, как Грир пытается успокоить Олив, которая уже вовсю рыдает. Я замечаю, как Грир слегка разворачивает их так, чтобы заплаканное лицо Олив оказалось в поле зрения принца Брама.

Я осматриваю зал, ища других девушек, тех, кто вчера не попал в шестерку лучших, но их нигде нет. Интересно, их не пригласили или разочарование оказалось слишком тяжелым, чтобы выставлять его напоказ?

Фиона Девон и Алтея Джонс пробираются ко мне. Раньше я назвала бы нас подругами, пока они демонстративно игнорировали меня месяцами. Ни одна из них не была представлена как претендентка на руку