Метресса мирно проспала на диванчике до самого утра.

Несколько дней спустя в ее жизни тоже произошло чудо. Впервые за многие годы она сменила траурную одежду на что-то светлое и даже рискнула выйти из дома без трости.

Я ходила по супермаркету, выбирая хозяйственные мелочи, и вдруг краем глаза заметила кого-то нарядного. Обернувшись, я увидела пожилую даму в ярко-красном пальто, модной шляпке с перьями и с нежно-розовой помадой на губах. Сначала я предположила, что передо мной состоятельная иностранка, неведомым ветром занесенная в наши края, однако, приглядевшись, охнула: «Да ведь это… Да ведь это Метресса!»

На другой день Кума-сан поведал мне, что, когда после ужина в «Улитке» Метресса прилегла на диванчик, ей приснился ее любимый. Насколько я поняла, она еженощно ложилась спать, надеясь увидеть его во сне, однако годы шли, а надежда так и не осуществлялась. Лишь после ужина в моем ресторанчике любимый мужчина явился ей в сновидении и сказал, что они скоро воссоединятся на небесах и всегда будут вместе, а пока пусть она наслаждается земной жизнью. По словам Кумы-сан, когда Метресса рассказывала ему об этом, она выглядела счастливой и окрыленной. Теперь уже и Кума-сан, и Метресса верили в то, что чудесами, которые с ними произошли, они обязаны еде моего приготовления и ничему другому.

Слух распространился по округе молниеносно, и спустя считаные дни жители нашей и соседних деревень знали: после трапезы в ресторанчике «Улитка» в жизни совершается волшебство и исполняются заветные желания.

На волне этого интереса ко мне обратилась старшеклассница Момо-тян из нашей деревни. Она не стала звонить или писать по электронной почте, а передала через Куму-сан бумажное письмо, чем приятно меня удивила. «Я люблю Сатору-кун, — говорилось в письме. — Вы можете сделать так, чтобы он тоже меня полюбил?»

За несколько дней до визита Момо-тян заходила ко мне и весело, с шутками рассказала все о себе, о своей семье и школьных друзьях. Однако в погожий осенний день, когда они с Сатору-кун подкатили к «Улитке» на велосипедах, девушку словно подменили: она вела себя тихо как мышка. Впрочем, Сатору-кун тоже заметно волновался. Пока я встречала их и усаживала за стол, ни юноша, ни девушка не проронили ни слова. Их робость была такой трогательной, что я с трудом удержалась от улыбки.

Оставив эту парочку наедине с собственным молчанием, я вернулась на кухню и начала варить суп. Свет, струившийся в окно, бесшумно танцевал над столом, подхватывая парящие в воздухе пылинки и расцвечивая их искорками. Это было завораживающее зрелище.

Желая помочь Момо-тян нащупать ниточку к сердцу возлюбленного, в преддверии их визита я серьезно размышляла над тем, что подам на стол. Опираясь на свой скромный романтический опыт, поначалу я планировала испечь что-нибудь сладкое — к примеру, яблочный пирог, баумкухен или блинчики. Однако, вообразив, как сижу напротив своего парня и нам подают подобный десерт, поняла: мое сердце будет колотиться так, что я вообще не проглочу ни кусочка. Блюда, требующие вилки и ножа, для первого свидания могут оказаться неподходящими. Так что я решила сварить для этой парочки суп, который будет хорошо проскакивать, даже если оба разнервничаются, сердца будут гореть горько-сладкими чувствами, возникающими только в самом начале романтических отношений, а желудок — ощущаться полным от одной только мысли о возлюбленном. Итак, с главным блюдом я определилась, а ингредиенты решила подобрать, когда увижу Момо-тян и Сатору-кун вместе.

В приливе вдохновения я прошлась по кухне, ощущая себя художницей, придирчиво выбрала овощи, мелко их нарезала и стала обжаривать на масле, начиная с тех, которые готовятся медленнее всего. Я взяла тыкву, потому что шарф Сатору-кун был красивого ярко-горчичного оттенка. Взяла морковь, потому что хотела передать цвет заката, разливавшегося за окном. В последнюю очередь добавила яблоко, потому что милые щечки Момо-тян напомнили мне красные яблоки. Образы накладывались один на другой, и в кастрюле рождалось произведение искусства. Я всецело положилась на интуицию и импровизировала. Отварила овощи на медленном огне в бульоне с лавровым листом, взбила суп блендером. Веря в то, что любовь не нуждается в приукрашивании, я приправила суп только солью. Никаких специй, молока или сливок, никаких секретных компонентов — только первозданный вкус сезонных овощей и фруктов.

Я перелила суп в красную кастрюлю в форме сердца и, не мешкая, понесла ее в зал. Как только я убрала крышку, нежные облачка пара потянулись к потолку, словно феечки, специально прилетевшие сюда, чтобы между Момо-тян и Сатору-кун зародилось взаимное чувство. Осторожно наливая суп в деревянные миски, я обратила внимание, что гости не отрываясь смотрят на мои руки. На фетровые подложки рядом с мисками я положила деревянные суповые ложки, после чего вынула из кармана карточку с пожеланием приятного аппетита, низко поклонилась гостям и удалилась в кухню.

Когда за окнами начало темнеть, я принесла в зал несколько восковых свечей и увидела, что Сатору-кун пересел ближе к Момо-тян. Волнуясь, я подняла крышку кастрюли и, к своему восторгу, увидела, что суп съеден подчистую.

— Спасибо, — прошелестела Момо-тян, и тон ее голоса подсказал мне, что она желала бы остановить это мгновение. Они с Сатору-кун сидели рядышком, согревая друг друга своим теплом, словно пара птиц, примостившихся на одной ветке.

Не желая разрушить атмосферу, я быстро нацарапала в блокноте несколько слов.

«Вам не холодно?»

Только передавая блокнот Момо-тян, я заметила, что они с Сатору-кун держатся за руки под столом. От мысли, что я помогла им сблизиться, в моем сердце загорелась воображаемая свеча. Я не стала убирать со стола посуду и вернулась в кухню, где включила кран на полную мощность и принялась мыть использованную утварь. От счастья, что сумела исполнить желание Момо-тян, мне хотелось летать и петь.

В качестве комплимента от заведения я решила подать десерт. Остановив выбор на темно-розовых макаронах с малиновой прослойкой, я положила их на блюдечко и невольно улыбнулась мысли, что пирожные сделают чувства новорожденной пары еще более горьковато-сладкими. С блюдечком в руке я приблизилась к шторе, тихонько сдвинула ее и чуть не ахнула: разомлевшие от супа Момо-тян и Сатору-кун нежно целовались, закрыв глаза. И хотя я с радостью смотрела бы на них целую вечность, мне стало неловко, и я задернула штору, после чего на цыпочках вышла через вторую дверь и занялась прополкой сорняков на грядках. Звезды мерцали на небе, точно благословляя начало любви Момо-тян и Сатору-кун.

Хоть я и беспокоилась, что время уже позднее и ребятам пора