прищуренными глазами. Точнее – глазом. Левым. Правый скрывался под нависающей русой челкой.

Секунда, и он уже стоял возле нас.

– Давненько не виделись, – кивнул незнакомец, скрепляя встречу с Вольдемаром рукопожатием.

Во второй руке он сжимал рулон из нескольких рентгеновских снимков, перехваченных банковской резинкой. Похоже, именно они являлись причиной его визита сюда.

– Как твой перелом? Сросся? – поинтересовался Сусинский, бросая озадаченный взгляд на предмет в пальцах товарища.

Голубцов небрежным жестом поправил спадающие на глаз пряди и легонько поморщился.

– Как видишь, уже хожу без костылей, – пожал он плечами. – А там, может, и в пляс смогу.

Интонация у него была странная. Приветливая, но одновременно и отрешенная. Будто он был открыт для общения, однако при этом все равно витал где-то в своих мыслях.

Говорил парень дружелюбно, но в то же время с ощутимой долей пафоса. Словно старательно пытался подавить чувство собственного превосходства и быть на одной волне с собеседниками. Вот только сделать это в полной мере у него не выходило.

– Значит, опять устроишь?.. – начал было Безбородский, однако осекся, бросив мимолетный взгляд в мою сторону.

– Ну… – Вопрос, кажется, несколько смутил Голубцова. – По настроению.

И беседа этих двоих зашла в тупик. Похоже, мое присутствие не слишком-то позволяло им разговориться. С минуту они стояли, меряя друг друга молчаливыми взглядами. А затем Голубцов резко начал прощаться.

– Нашим – привет, – буркнул он. – И Тетяне Себастьяновне. Если ее увидишь…

Стоило последнему слову прозвучать на фоне больничного гула, как парень сорвался с места и отправился восвояси, стремительно ускоряя шаг.

Я тупо смотрела, как спина его удаляется к турникету, и не могла ничего понять. Последние слова спутали все мысли, устроив в голове настоящий бардак.

– Кто это был?

– Виталик. – Безбородский флегматично пожал плечами.

Однако сия исчерпывающая информация не приблизила меня к разгадке, и он все же назвал имя Бастет.

– Он что, из «Восхода»? – Шурупом ввинтившаяся в голову мысль отчего-то лишила меня покоя. – Но почему я никогда не сталкивалась с ним раньше?..

Вздох. Вольдемар провел пальцами по усам, стирая с них воду от растаявших в помещении снежинок.

– Не знаю, столкнешься ли ты с ним в «Восходе». Или где-либо еще, – ушел от ответа он.

Такое пояснение мне не понравилось. Скорее, подкинуло дров в разгорающийся костер любопытства, нежели потушило его.

– Что ты имеешь в виду?

– Сдается мне, он выбыл, – коротко выплюнул Сусинский. – Обычно такие не возвращаются.

И снова в воздухе повисла недосказанность. Это начинало раздражать. Вопросов в голове рождалось все больше и больше, и озвучить хотелось каждый. Однако я ясно осознавала, что чем больше времени потрачу на посторонние обсуждения, тем дольше не получу ответов по действительно важным и срочным темам.

Отказы Безбородского отвечать пугали. Причина моего пребывания здесь все еще оставалась неясной и потому доставляла немалое беспокойство. Мандраж уверенно начал возвращать себе бразды правления. В голову снова хлынули картины с травмированными коллегами – мозг генерировал их с невероятной скоростью и красочной правдоподобностью.

Безбородский же снова подался в ренегаты: не дожидаясь с моей стороны новой волны расспросов, он молча двинулся к лестничной клетке. Мне оставалось лишь потрусить за ним, и ступени с перилами замельтешили перед глазами, уводя нас ввысь.

Потянулись бесконечные коридоры, полные людей. Пациенты в пижамах. Врачи в халатах. Посетители с пакетами. Последние то и дело одаряли Сусинского приветственными репликами. Похоже, принимали его за медперсонал, когда видели выглядывающий из-под куртки белый халат.

Далее последовала еще одна лестница, теперь мы двигались вниз. Хотя я не считала точного количества этажей, когда мы поднимались, сейчас мне отчего-то казалось, что спускались мы на порядок дольше.

Наконец ступени иссякли. Солнечный свет сменился искусственным еще парой пролетов ранее, да и слабая освещенность подсказывала, что мы спустились в подвал.

Вольдемар потянул ручку двери, отворяя проход в помещения цокольного этажа. Дохнуло сыростью, холодом.

По телу пробежалась дрожь. Уровень волнения резко повысился. Виски налились кровью. Ситуация до безумия что-то напоминала. Снова подвал, снова пугающая обстановка… Разве что мой предыдущий провожатый внушал куда больше доверия.

Я представить не могла, что ждет меня дальше.

Истерия достигла апогея, когда Сусинский остановился у тяжелой железной двери с короткой надписью: «Морг». В тот же миг картины с травмированными коллегами сменились образами кровавой бани.

– Немедленно объясни, что происходит! – заорала я.

Увидеть за дверями морга кого-либо из своих знакомых откровенно не хотелось. Впрочем, даже мысль о том, что мне придется войти в это помещение, заставила коленки подкоситься от страха.

– Зачем ты меня сюда притащил?! – Я надеялась, что хотя бы мой взвинченный голос разобьет ледяное молчание коллеги.

Но нет – тот продолжал излучать безграничное равнодушие. Глаза его взирали на меня настолько беспристрастно, что внушали куда больший ужас, чем сама перспектива вхождения в морг.

Я будто стояла рядом с маньяком-потрошителем, который завел свою жертву в пыточную и детально обдумывал грядущую расправу.

Сусинский тенью попытался скользнуть вбок, в буквальном смысле уходя от разговора, но мои пальцы цепко впились в его локоть, не позволяя удалиться.

– И шагу за тобой дальше не сделаю, пока все не объяснишь!

В ответ донеслось недовольное сопение. Зрачки Вольдемара сузились, одаряя мою персону взглядом прерванного на самом интересном месте палача.

– Хочу тебя кое с кем познакомить, – без особого энтузиазма выплюнул он. Задумался. Помолчал, постукивая пальцами по тыльной стороне ладони, а затем добавил: – Точнее, это он хочет с тобой познакомиться.

Страшные картины с мертвыми знакомыми смыло точно растворителем. Правда, неприятный осадок от ситуации в целом все равно остался. Равно как и волнение – мы все еще продолжали стоять возле входа в анатомичку и, судя по настрою Сусинского, все же должны были в нее войти.

– А морг тут тогда при чем? – Мой палец обвинительно уткнулся в сторону двери.

Я всячески пыталась унять дрожь в ладонях, но рука все равно тряслась на весу, точно осиновый лист.

– Потому что он ждет нас там, – коротко ответил Вольдемар. И резким рывком отворил дверь.

А в следующую секунду грубо протащил меня за собой в мертвецкий покой, пресекая любую попытку к сопротивлению.

В нос ударил мерзотный запах. Желудок скрутило в тошнотворном позыве – я старательно сдерживалась, чтобы не оставить свой обед на полу. Духота и холод неведомым образом сосуществовали в данном помещении, превращая и без того неприятную обстановку в сущий кошмар. Я ощущала зябкость. И безмерно нуждалась в глотке свежего уличного воздуха. Мне казалось, еще один вдох этого ужасного амбре – и я лишусь если не сознания, то рассудка точно.

Анатомичка оказалась большим, щедро освещенным помещением. Лампы под потолком