то, что хотел, – сколько нам заплатят? Скажу сразу, я и мои люди за дармовое угощение от Ордена умирать не станем, – я намеренно говорил грубо, подчеркивая полную свою приземленность в этом вопросе. – Вам нужны наши профессиональные качества там, – я указал на отмеченный красной линией район на плане Лондиниума, – их придется приобрести. Вы не Магарбал, а мы – не ваши рабы, сэр Томас, чтобы вы запросто отправляли нас в район, полный выродков и одному Господу ведомо кого еще. Не знаю, как остальные мои коллеги, но я готов отправиться туда лишь за соответствующую оплату, и она должна быть достаточно щедрой. Ведь всем, думаю, известно, что мы зарабатываем деньги не только на аренах.

Этот факт не было принято афишировать, но только лучшие команды могли позволить себе зарабатывать лишь гастролями по большим аренам. Остальным же приходилось выкручиваться любыми способами. Самые неразборчивые участвовали в конфликтах между крупными бандами, но до такого мало кто опускался. Кто-то прибивался на время к циркам, принимая участие в их представлениях. Другие шли в армию – профессиональных игроков с именами со времен Древнего Рима были рады видеть инструкторами по рукопашному бою. Иногда нанимались целыми командами на выполнение особенно щекотливых заданий, в которых не желали участвовать на официальном уровне правительства государств. Также игроки были востребованы в роли телохранителей. В общем, нам не впервой было зарабатывать себе на жизнь, проливая кровь отнюдь не на арене.

Мэлори обвел взглядом собравшихся и по выражениям лиц понял – все, пожалуй, кроме капитана Беннета, полностью разделяют мою позицию по этому вопросу. Офицер Королевской морской пехоты одарил всех очередной презрительной улыбкой.

– Никто из нас не испытывает патриотического порыва и не спешит умирать за вас, – пропел Яхмос ап Фта. – Все мы привыкли получать выгоду от предприятий, в которые ввязываемся. Вольно или невольно.

– Мои люди – слишком ценный товар, – поддержал Магарбал. – Я растил их, кормил, тратил деньги на обучение, и они еще не отработали вложенное.

Судя по алчному взгляду Магарбала, отработать вложенные деньги его рабам точно не удастся. Сэр Томас обводил нас недоумевающим взглядом. Похоже, требование оплаты никак не входило в его планы.

– Орден располагает определенными фондами, – голос сэра Томаса впервые прозвучал неуверенно. – К тому же я обращусь к лорд-мэру и Ассамблее – прежде они никогда не отказывали Ордену в просьбах. Даже денежных. А пока, если вам будет довольно моей долговой расписки на сумму, которую вы сочтете достаточной…

– У вас есть имущество, чтобы покрыть этот долг? – тут же встрял Магарбал, который был из всех нас самым прожженным дельцом. Что в общем-то неудивительно.

– Этот особняк принадлежит семейству Мэлори уже почти пятьсот лет, – тон сэра Томаса стал ледяным. Он не привык, чтобы его перебивали, – и я заложу его, если понадобится, чтобы расплатиться с вами, господа, по распискам. Вам этого довольно?

– Вполне, – тон Магарбала можно было счесть примирительным, однако в нем слишком явственно звучали победительные нотки. Лицо сэра Томаса побелело от едва сдерживаемого гнева.

– Мне будет довольно и вашего слова, сэр Томас, – заявил я, чтобы хоть немного разрядить накалившуюся обстановку. – Но я бы хотел узнать у вас еще одно. Почему Орден обратился к нам за помощью, не располагая фондами для оплаты? У вас было достаточно времени, раз вы пригласили сюда вашего брата из французского капитула, но почему только его одного? Где остальные рыцари Ордена с Британских островов?

Молчание повисло в кабинете на несколько томительных секунд. Сэр Томас сверлил меня взглядом, как будто желал таким образом заставить отказаться от вопроса. Но он был задан и требовал ответа.

– Если вам нужно подтверждение того, о чем вы давно уже догадались, – севшим голосом произнес Мэлори, – то я скажу вам. Здесь вы видите всех рыцарей Ордена – не только в Британии, но и в мире вообще. Нас осталось всего четверо, и потому Орден не может без посторонней помощи справиться даже с угрозой, возникшей в одном районе Лондиниума. Нам почти удалось одолеть выродков, и как только исчезла угроза – в нас отпала необходимость. Нас перестали финансировать, люди больше не желали вступать в Орден, ведь неясно было, чем нам теперь заниматься. Более того, все сквозь пальцы глядели на опыты ученых вроде Моро, позволяя им безнаказанно проводить свои эксперименты по умышленному созданию выродков.

– Уж не вы ли приложили руку к разоблачению лаборатории Моро в Лондиниуме? – улыбнулся Яхмос ап Фта.

– Да, – коротко бросил Мэлори, которого не радовала эта тема разговора.

А вот маркиз Лафайет подмигнул нам из-за его спины и сделал короткий жест левой рукой, будто намеревался отдать честь. Стало ясно, кто был тем самым ушлым журналистом, скрывавшимся под личиной фальшивого лаборанта.

– Надеюсь, все вопросы решены, господа? – обратился к нам сэр Томас. Никто ничего говорить не стал. – Отлично. Значит, сегодня вы погостите у нас в особняке, а завтра с первыми лучами солнца мы отправимся в Уайтчепел.

– Я так понимаю, – едва ли не впервые после представления подал голос Хидзиката Тосидзо, японец, или китаец, – что вы не знаете, с чем мы столкнемся там.

– Только в самых общих чертах, – ответил Мэлори. – Я могу сказать, что в Уайтчепеле нас ждет много крови и смертельная опасность.

Наверное, сон в ту ночь был навеян схваткой с Готскими рыцарями на играх. Стоило мне коснуться головой подушки, как я тут же оказался среди жаркой крымской пыли. Но на этот раз на окраине Арабата, и передо мной стояли два офицера британской армии и рыцарь в доспехах.

Мы встретились в двадцати саженях от первых домов Арабата и наших укреплений. Британцы выглядели подлинными завоевателями в своих красных мундирах, а рыцарь даже не соизволил поднять забрала, что было просто оскорблением. Однако я до поры решил не реагировать на него.

– Граф Остерман-Толстой, подполковник Егерского корпуса, – представился я, щелкнув разбитыми каблуками ботинок. – С кем имею честь разговаривать?

– Капитан Чэдлер, – ответил офицер постарше с начинающими седеть бакенбардами, скрывающими почти все лицо. – Тридцать восьмой пехотный полк.

– Лейтенант Коупленд, – кивнул следом офицер помоложе, с лицом чисто выбритым, но уже изрядно изборожденным морщинами, – Королевский осадный корпус.

Значит, ребята первого штурмовали нас уже шестой день кряду, а второго забрасывали снарядами из баллист, катапульт и скорпионов каждое утро и вечер, как по расписанию.

– Конрад фон Эрлихсхаузен, – все же поднял забрало рыцарь, явив миру широкое лицо, украшенное черной как смоль бородой-эспаньолкой и аккуратными усами, – комтур ордена Готских рыцарей.

Говорил он по-немецки, но я его отлично понимал, так как владел этим языком. Не в совершенстве,