Кристиан выпрямился, затем поднялся на ноги и пошатнулся под тяжестью цепей. Его взор больше не горел безумием, но черты лица остались такими же волчьими. Как у того, кто привык убивать без всяких сожалений.

— Ценою станет свобода? — он игриво потряс цепями.

— И защита ковена, — ледяным тоном отчеканила Ева. — Тебя не посмеют преследовать. Если, конечно, ты снова не нарушишь правила.

— Договорились.