Для начала пытаюсь напоить девушку бульоном из лапши. После нескольких разлитых ложек, наконец получается — та отчасти приходит в себя и жадно глотает жидкость. Когда подношу вторую ложку, едва-ли не грызёт зубами металл.

Давать ей полноценную порцию, я не рискую. Только бульон и пару кусочков говядины. Лучше бы сейчас варёной курицы и бульона от неё же. Но где её взять? В местном меню нет. А доставка в портовом районе отсутствует, как явление. К тому же, в идеале её бы вовсе в больницу. Под капельницы и присмотр врачей.

После кормёжки начинает отрубаться. Если до того, девушка была в пограничном состоянии, то пытаясь что-то мычать с закрытыми глазами, то похрапывая на ходу, сейчас переключатель уходит в режим сна.

Даже когда затаскиваю её в душевую кабину и включаю воду — не просыпается.

Тощая. Мышцы, судя по тому, как она двигалась, не атрофировались. Но вот исхудать успела.

Три места «стыковки» пластиковых трубок и тела. Все на внутренней поверхности бёдер, близко к паху. Крупные дырки, от которых отслаивается серое мясо. Та ещё мерзость. Сразу вспоминаются бедолаги, у которых всё тело вот так разваливалось на части. Но при этом они всё ещё были живы.

Тело покрыто слоем грязи. Кроме груди и промежности. Эти части кто-то регулярно очищал. Тряпкой например протирал. Перед процессом вполне определённого свойства. Тоже мерзко. Зря я наверное, под влиянием момента и злости, про интим пошутил. Если с ней такое регулярно творилось, даже не хочу представлять что там сейчас в черепной коробке.

Волосы у неё и правда оказываются светло-рыжими. А отрубается девушка крепко — за всё время в душе ни разу не демонстрирует признаков активности. Оказавшись же в постели, тут же сворачивается клубком, подтянув под себя одеяло. И обняв обеими руками подушку, оглашает комнату звуком храпа.

Не успеваю удивиться его громкости, как слышится стук в дверь. Вот и дед Олег. Запахи я сейчас чувствую с некоторым трудом и сам слегка осоловел от еды, но вроде без ружья.

Ждал я его ещё раньше. Предполагая использовать тело девушки в качестве ещё одного аргумента против «Кроликов». Но выдержка у мужчины оказалась немного лучше предполагаемое. Либо, задержали дела.

Несколько мгновений стою около двери. Прислушиваюсь и принюхиваюсь, убеждаясь, что он один. Потом щёлкаю засовом. Тяну на себя, сразу же смотря вверх — в глаза гостя.

— Поговорить я готов, — опередив Олега, сдерживаю усмешку при виде его удивления. — Но не здесь.

— Ну ты даёшь, гобл, — озадаченно говорит тот. — Лады. Пошли наверх. Есть там укромный уголок. Как раз для таких дел.

«Уголок» оказывается помещением, которое используется, как склад. Тут полно всего — от ржавого аппарата для заточки ножей до стеллажей и составленных в углу стульев.

— Ты присаживайся, — выудив из какой-то нычки пару крохотных стопок, дед Олег достаёт тёмную бутылки и плещет туда чуть прозрачной жидкости.

После чего усаживается напротив. За угол старого стола, с которого только что скинул на пол груду мелкого хлама.

Косится на голую лампочку под потолком, которую я попросил не включать. Выдохнув, хватает пальцами стопку. Опрокидывает в себя. Чуть поморщившись, тяжело и медленно выдыхает. Наливает себе ещё.

— Рассказывай, гобл, — наконец поднимает он на меня глаза. — Сначала ты мне, а потом, ежели срастётся история, то и я тебе.

Глава 6

Свою историю я старику обрисовал схематично. Спихнули в рабство — сбежал. Когда попытался найти работу, а меня вновь хотели продать — начал убивать. Сегодня случайно заметил типа, который опоил пару девушек. И получив от него адрес, отправился проверить.

Дальше всё было совсем просто — упомянуть Акиру, рванувшую в закат со своим братом и спасённую девушку. Ещё — начавшийся пожар.

Услышав о том, как меня кинула азиатка, дед Олег скривился. Опрокинув в себя вторую порцию крепкого алкоголя, качнул головой.

— Бабы… Пока такую, как моя Мэй найдёшь, башкой тронешься, — проговорил он, выдохнув. — Зря ты её оттуда вытащил, конечно. Один хрен — сдохнет.

Внутренний зверь полыхнул яростью. Да так, что я едва сдержался от резкого ответа. Нельзя. Передо мной потенциальный союзник. Пусть и не слишком подбирающий выражения.

— Может и так, — наконец выдавил я. — А возможно нет. Время покажет.

— Дальше что собираешься делать? — поинтересовался старик после короткой паузы.

— Для начала выслушать вашу историю, — пожал я плечами и уставился на него.

Тот налил себе третью стопку. Было поднял, чтобы выпить. Но вдруг остановил руку. Секунду подождав, опустил руку вниз, поставив стопку на место. Посмотрел на меня.

— Короткий это будет рассказ, гобл, — мрачно прогудел старик. — Было у нас три сына. Стало два. А «Кролики» — твари. Будь моя воля, убил бы сколько мог и плевать! Но…

Шумно выдохнув, он всё-таки влил в себя третью порцию бухла. Но тут и так было всё ясно. Сыновей и правда трое ведь. Плюс, Мэй. А в зависимости от точного момента гибели третьего сына, могли уже и внуки пойти.

Выиграть войну против банды в одиночку? Когда ты обычный, уже пожилой мужчина, обременённый родственниками? Абсолютно нереалистично. Зато умереть можно легко. Потащив следом всех родных. Вот и получается — либо выбираешь месть за одного мёртвого и жертвуешь живыми, либо забываешь про первого ради вторых.

— Слушай сюда, гобл, — чуть наклонился вперёд дед Олег. — Хочешь дальше резать крольчат — дерзай. Сдавать тебя не будем. Может и помогу чем по мелочи. Но если что — мы об этом не знали, понятно?

Рисковый он сейчас шаг делает. На эмоциях, однозначно. Как бы не пожалел завтра. Впрочем, даже если начнёт раздумывать, всё равно вряд-ли бандитам сдаст. Как бы цинично не звучало — память об убитом сыне не позволит.

— Тебе работу б какую найти ещё, — проворчал дед, снова поднимая бутылку. — А то спрашивали уже, откуда тут гобл взялся и чё делает.

Тут он пожалуй, прав. Только вот, нет у меня на примете ничего подходящего. Совсем.

Взгляд падает на стоящий за спиной старика аппарат для заточки лезвий. А в голове тут же оживают фразы мастера смены о вычете тридцати копеек из-за необходимости точить нож.

— Чистильщики реально каждый день ножи точат? — уточняю я, смотря на мужчину.

Тот непонимающе хмыкает. Оглядывается назад, чтобы посмотреть на что я там гляжу.