Неужели я всегда буду чужим на этих праздниках?

Если бы не друг, сбежал бы через окно.

После рождественских праздников наконец начали прибывать наши заказы со всей губернии, и я практически неделю проводил всё время у Анисима. Приходил домой только спать. Мы с Георгием Ивановичем наняли сторожей и помощников на упаковку готовой продукции. Несколько крепких мужичков с дубинками приглядывали круглосуточно за мастерской. Мы с Прохором проверяли готовую продукцию и следили за правильности упаковки. По мере заполнения склада его разгружали на телеги и развозили по крупным городам. Планировали кроме Костромы начать продавать в Москве, Санкт-Петербурге и Казани. Тут Георгию Ивановичу честь и хвала. Если сборку курировал я, то логистику дядя.

К этому времени все привилегии на континент были уже оформлены, и дядюшкины приказчики разъехались с товаром по городам. Ёмкости с керосином были давно на местах, так же, как и простые стеклянные бутылки для его разлива.

Последние образцы закончили собирать через полтора месяца. Оставили для различных нужд несколько десятков. От дорогих образцов взгляд отвести невозможно. Это уместнее выглядело бы в музее.

Теперь только ждать, успех продаж или неудача выяснится через несколько недель. Телеграфа ещё нет, пока курьеры доберутся до нас, пройдёт не мало времени.

Что бы не мучаться неизвестностью, я активнее занялся своей личной жизнью. Вернее, её отсутствие заставило меня анализировать происходящее.

Я, как и раньше, чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Современное дворянское общество оставалось для меня Терра инкогнито. И я понимал, что это преодолевается погружением в среду. Но я не только не знал нюансы общения со сверстниками, но элементарно не умел ездить верхом, не умел фехтовать и стрелять из допотопного кремниевого пистолета, чтобы защитить свою честь. Да просто пригласить понравившуюся девушку на тур кадрили не мог пока. Всё упиралось в деньги, нужно нанимать учителей и активно заниматься всем этим. А я пока, что пытаюсь заработать на элементарные нужды. Ну не хочу я опускаться до мещанина, такой вот бзик у меня. Но думать об будущем я не переставал.

На первом месте стояло приобретение собственного дома, где я бы чувствовал себя защищённо, как в крепости. Затем формирование команды не единомышленников, а верных мне людей. Пока к ним я мог отнести Козьму и Прошку. Кстати, уже третий месяц, как я начал платить им зарплату. Козьме 25 рублей, а Прошке пока 7 целковых. Всё-таки Козьма вольнонаёмный и выполнял целый круг обязанностей. Кроме ухода за лошадьми и коляской и всего с этим связанным, он тренировал нас с Прохором ручному бою и являлся моим телохранителем при походах по всяким злачным местам. Для этого у него был тесак на поясе. А при необходимости – он брал с собой пистолет древней конструкции, ещё кремневый пистолет, который я купил для усиления наших возможностей. Кстати, Козьма принял факт выдачи зарплаты с достоинством, как и положено солидному человеку. А вот Прошка не сдержался и прижался на мгновение ко мне в порыве чувств. Как раз он, как крепостной, не ожидал от меня такого поступка. Видимо не принято в это время платить крепостным деньги. Я сам растрогался, глядя на его счастливое лицо и ласково потрепал по вихрастой голове. За последнее время Прохор вытянулся и окреп. Регулярное питание и занятие с Козьмой сделало его крепче.

На мой неискушённый взгляд, тот вид единоборств, что давал нам Козьма был ближе джиу-джитсу. Мягкая, податливая техника движений, обманчивая лёгкость приёмов. Принцип этой борьбы заключался в уступке натиску противника, направляя его действия в нужную сторону, пока тот не окажется в ловушке. И тогда обратить силу и действия врага против него самого. Сам Козьма, на мой взгляд виртуозно владел этими приёмами, используемыми казачьими пластунами.

Что бы привыкать к современным пистолетам, мы выезжали за город и стреляли в песчаную стенку оврага. Сам пистолет не производил впечатление, в магазинах я видел настоящие произведения искусств. Почти полностью деревянный, только ствол и замок из металла. Сначала Козьма заряжал мне пистолет. Для этого он чистил ствол, засыпал порох, пулю и пыж. Утрамбовывал, затем подсыпал на полку свежий порох. При спуске курка происходил удар кремния по кресалу. От спуска курка до выстрела проходило не менее полутора – двух секунд. Выстрел с приличной отдачей, дымное облако мешало разглядеть результат. Не редки были осечки, ну там порох отсырел или звёзды на небе не сошлись.

Через несколько недель я сам навострился заряжать пистолет. Так-то в прошлой жизни я хорошо стрелял из длинноствола. Из своей охотничьей ижевской вертикалки 16-го калибра, да из калаша тоже неплохо получалась.

Из короткоствола, был опыт с ПМ, не сказать, что хорошо стрелял, но принцип стрельбы из него знал.

Так что я пытался воспроизвести эти навыки с этим антиквариатом. Прицельных приспособлений практически на нём нет, и я тренировал стрельбу, не пытаясь поймать нужный момент выстрела. Только правильное удержание оружия и сохранения плавности спуска. А дальше тренироваться и тренироваться. Козьма даже начал переживать за износ ствола.

-Николай Васильевич, зачем так часто стрелять из пистолета. Вы будто понарошку стреляйте, не тратя порох.

А что, он прав. И я не стреляя, имитировал прицеливание и выстрел. Еще подолгу держал на вытянутой руке отягощения, чтобы развить нужные мышцы.

Долгожданный приезд Георгия Ивановича из Костромы застал меня врасплох. Именно в губернской столице он находился всё это время, держа все нити нашей операции в своих руках.

Я был зазван в кабинет, где дядя торжественно налил нам по бокалу крепкого горячительного. Я его таким торжественным ещё не видел.

-Ну, Николай, с успехом в наших делах, - и он залпом осушил бокал.

Ну и я не отстал. Расположившись в кресле, дядюшка вдруг подскочил и крепко обнял меня.

-Коленька, дорогой, мы победили. У нас всё получилось – это полный успех, с чем я тебя и поздравляю.

Дальше последовал подробный рассказ об операции «Керосиновая лампа в каждую семью».

Продажи в четырёх городах России прошли в течение нескольких дней. Первый день народ только интересовался новой продукцией, на второй начали покупать. Начальная отпускная цена дешёвых ламп была назначена 10 рублей. На четвёртый день народ распробовал полезность сего продукта и в течение одного дня были скуплены все завезенные керосинки несмотря на то, что цена поднялась до 17 рублей. Дорогие экземпляру ушли от 50 рублей и выше. Максимальную цену дали в Казани, персидские купцы купили несколько позолоченных