Стешка и Лукерья Ильинична хоть и выглядели грустными, но больше не плакали.

– Что, господа, перекусите перед выходом или так пойдем? – поинтересовалась прислуга.

– Я бы лучше так, – призналась ведьма. – Скорее попрощаемся, скорее приступим к делам. Одного не пойму, как Елена Александровна надумала меня за старшую оставить. Я же не справлюсь!

– Справишься, душа моя, – Егор подошел и, встав совсем близко, добавил: – Кроме тебя в городе за магическим порядком и следить некому.

Стешка нехотя кивнула. Тут часы пробили половину второго, и все засуетились, покидая дом.

На воздушной пристани было многолюдно. Дамы придерживали шляпки, чтоб их не сорвал порывистый ветер, и детей, чтоб не сбежали и ненароком не упали с такой верхотуры. Важные мужчины раскланивались, прижимая рукой цилиндры, да морщились, когда носильщики запаздывали с багажом. Огромный воздушный корабль – дирижабль – готовился отворить двери для своих пассажиров, начинающих захватывающее путешествие меж облаков из Крещенска в Санкт-Петербург. Кондуктор в синем мундире с начищенными до блеска пуговицами и в головном уборе, больше похожем на бескозырку, чем на обычную фуражку, сосредоточенно поглядывал на огромные часы, стараясь соблюдать пунктуальность.

Никто из пришедших и не знал о разыгравшейся здесь несколько дней назад трагедии. А если кто и прочел короткий очерк на последний странице «Вестника», то тут же позабыл о том.

Стешка, Егор, Софья и Лукерья Ильинична стояли ближе к станции, прячась от ветра за колоннами.

– Экое чудо все ж удумали, – качала головой прислуга, разглядывая надувной баллон аэростата, – точно птицы по небу летать. И чего на поезде-то не ехалось, а, скажите на милость?

– Так быстрее, – подала голос волколак, но кухарка только отмахнулась от девицы.

Нервно оглядываясь, Стешка не выдержала первой:

– Да где же они, вдруг без них улетит-то?

– Время еще есть, – успокоил ее Егор. – Впрочем, вот как раз наши путешественники.

И впрямь, лифт открыл двери, и в очередной группе прибывших оказались волшебница с мальчиком. На Елене Александровне было новое дорожное платье с серебристой вышивкой в форме цветков лилии и накидка под стать ему, да и мальчик не походил на того босоногого хулигана с выселок. Матроска, берет и блестящие ботинки превратили его в маленького франта. Лебедева крепко держала Лешу за руку, точно боясь, что тот исчезнет.

Завидев всю компанию, она отдала короткое указание носильщику, а сама направилась к друзьям.

– Вы все здесь, – обрадовались она. – А мы вот с Алексеем чуток задержались. Никак не могли солдатика, подаренного вами, Егор Поликарпович, отыскать.

– Полно, я бы тебе нового купил, – пообещал сыщик.

– Купите городового? – сивый и лопоухий ведьмак хитро глядел на сыщика. – А я, когда вырасту, тоже сыскарем стану.

– Когда вырастешь, главой департамента станешь, – улыбнулся Егор и тут же сник.

Его настроение почуяли и остальные.

– Давайте хотя бы сегодня не станем грустить, – предложила Лебедева. – Я вот вам, Степанида, хотела признаться, что обратно не вернусь. Канцелярию известила, сказала, дескать, хочу на покой, возраст уже не тот, чтобы злодеев разоблачать. Сами видели, как все вышло.

– Да как это?! – опешила ведьма, и Лебедева лишь развела руками.

– А я ведь думал, что за всем этим вы стоите, – поделился Егор.

– И я вас понимаю. Сама бы себя заподозрила, если б могла, – согласилась волшебница. – Посему хватит с меня, вот займусь воспитанием нового поколения. Покажу Алексею и Летний сад, и храмы посетим…

– А на лодке поплаваем? – перебил ее мальчик.

– И на лодке по каналам проплывем, – пообещала Елена Александровна. И впервые за все то время, что Стешка была с ней знакома, волшебница не выглядела надменной или самоуверенной. Мальчик будто открыл ее другую сторону, и теперь Лебедева светилась внутренним счастьем.

– Вот, кстати, вам на память, – Егор протянул брошь в форме лилии, – кажется, это ваше.

Елена Александровна хотела ответить, а затем лишь молча обняла сыщика.

Раздался свисток.

– О, нам пора, – заторопилась волшебница. – Всем спасибо, что приняли меня и не бросили. Я вам напишу! До свидания!

И волшебница, подхватив край платья, поспешила по помосту к дирижаблю, все так же не отпуская руку Алексея. Началась посадка, а друзья все не уходили. Егор, взглянув на карманные часы и сверившись с настенными, покачал головой:

– Опаздывает.

И едва он произнес это, как двери лифта вновь загрохотали, и из его недр выскочил Митя.

– Наконец-то! – Стешка всплеснула руками. – Сейчас полетят!

– Успею, – заверил он ведьму, быстро обнимая всех собравшихся.

– Сильно болит-то, а, господин маг? – Лукерья Ильинична кивнула на шрам, что багровым жгутом вился по скуле к виску.

– Благодаря Стешке совсем чуток, – заверил ее Митя.

– С этим согласен. Ту рану, которой меня Кабан наградил, и вовсе не чую. Так, заметка на память осталась, благодаря мастерству Степаниды, – поделился сыщик, потирая бок.

– Но признаю честно, от настоя трав против боли я б не отказался, – Митя потер плечо с протезом.

– Не хватило тебе, дядь маг, волшебных эликсиров? – усмехнулась ведьма.

– Хватило с лихвой. Вот так, что даже через зеркала отбыть не могу. Впрочем, в Петербурге обещали, что разберутся, отчего магия не возвращается. Но и отчитываться обо всем происходящем придется по полной. Вот ведь судьба – из стажеров в начальники, а из начальников в инвалиды.

– Рано, дружище, в инвалиды себя записываешь. Сейчас разберутся ваши главные, и вернешься назад к нам.

– Вашими бы устами, – отозвался Митя.

– А где ж ты задержался? – нахмурилась Стешка. – Вещи-то твои на борту, а сам только прибыл.

– Заезжал навестить Ульяну Семеновну, – Митя посмотрел прямо в глаза подруге.

– Это после того, как она тебе едва мозги не вышибла! – взбеленилась ведьма. Но Егор уверенно положил руку ей на плечо, и Стешка обиженно замолчала.

– Как она? – тихо спросила Софья.

– Если коротко – не в восторге, что я ее спас, – усмехнулся Митя, и лицо его из-за шрама повело, обратив улыбку в гримасу. – Но хоть таким подарком довольна, – он провел пальцем по скуле.

Звук второго свистка пронесся над пристанью.

– Пора, – вздохнул Егор, пожимая Митин протез. Стешка ткнулась носом в плечо, оставив на темно-серой шерсти костюма следы от слез. Лукерья Ильинична обняла и сунула в руку сверток со снедью:

– Твои любимые, господин маг, с яблоками, – заверила она.

– Я же говорил, я более не маг, – напомнил Митя, но прислуга сделала вид, что не слышит.

Софья подошла последней, протянула руку и, когда Митя склонился для поцелуя, прошептала ему на ухо:

– Возвращайтесь, Дмитрий Тихонович, я буду вас ждать.

Митя удивленно взглянул на нее, а девушка хитро подмигнула и тут же отвела взгляд, как бы рассматривая орнамент плитки, что украшала стены станции.