А на улице светило ласковое солнышко, и в его лучах все вокруг имело легкий золотистый отблеск. Казалось, золотились крыши замка, скалы, легкие облачка в зелено-золотистом небе; камни брусчатки тоже блестели золотинкой, и мне, видевшей это полуденное великолепие впервые, почудилось, что я попала на новогоднюю открытку, где все покрыто тончайшим слоем блесток и позолоты.

— А можно подняться на стену? — умоляюще заморгала я глазками, уговаривая Лея.

Однако тот лишь улыбался моему восторгу и гордо показывал мелкие достопримечательности. А я уже взбегала на стену, отделяющую двор от настоящего мира, и, если внутри я смотрела как со дна бутылки, то, стоя на крепостной стене, просто онемела. Как и предполагалось, замок был построен на небольшом плато, и сейчас я, находясь над высоченным обрывом, с благоговейным ужасом взирала вниз, где, падая со скалы, ревела горная речушка, не очень большая, но ужасно быстрая. Одинокая лента дороги вилась и терялась одним концом где-то внизу, а вторым забиралась на скалу и с противоположной стороны наверняка упиралась в ворота замка. У подножья самой скалы раскинулся городок, по моим меркам совсем небольшой. Он уступами спускался к самому подножью и за городской стеной, конечно, не сравнимой с той, на которой я стояла, плавно переходил в уютные деревеньки, сады и поля. А напротив того места, где была я, в каменном исполине, от которого нашу скалу отделяло ущелье с ревущей рекой, разверзлись ворота в ад. Ну, я так себе придумала, поскольку более странного и мрачного зрелища еще не видела. Кружась по горе, вверх вела довольно широкая дорога, упираясь в скалу, а в ней, укрепленный огромными каменными глыбами, темнел провал тоннеля, с двух сторон охраняемый высокими башнями, вырезанными прямо в камне. По дороге вверх и вниз спешили люди, всадники на диковинных для меня пушистых животных, разглядеть которых сверху толком не получалось, и пропадали в каменном зеве тоннеля, освещенного багряными всполохами горящих внутри факелов. Пытаясь разглядеть все это ближе, я все ниже наклонялась к краю стены, пока легкое головокружение не заставило меня качнуться вперед. От падения меня удержала лишь крепкая рука Лея.

— Ты боишься высоты? — полу утверждая, спросил он.

— Нет, — покачала головой, пытаясь отдышаться от испуга и перехватившего горло спазма. — Всегда на самом краю фотографировалась.

Сказала и одернула себя понимая, что здесь такого понятия нет, потому лишь махнула рукой в ответ на непонимающий взгляд Лея и повторила, но уже с опаской глядя вниз:

— Никогда не боялась высоты. Наверное, испугалась, когда со скалы сорвалась, — и, видя недоумение мага, пояснила: — Я так к вам попала. Край скалы, на которой стояла, осыпался под ногами, и я начала падать вниз, уже даже с жизнью попрощалась, как вдруг попала в черную воронку, из которой меня потом выкинуло в ваш мир…

— То есть ты попала за Грань живой… — начал рассуждать он, — и прошла сквозь границу миров…

— Да никуда я не шла, — возразила ему недовольно. — У меня коленка болела, потому на месте и сидела, куда упала. Там темно было, хоть глаз выколи, даже телефон не светил. Вообще, как будто темнота поглощала и свет, и звуки, а потом все рассеялось и я уже в храме вашем оказалась.

— Получается, что ни боли, ни смерти твое тело не подверглось? — еще раз уточнил маг, явно про себя решая какую-то магическую задачку с переменной по имени Дарина в условии.

— Лей, — я легонько коснулась его рукава, — а попасть за Грань — значит умереть? — мне тоже не давали покоя некоторые его слова, и я пыталась по-своему осмыслить происходящее.

— Ну, в большинстве случаев да… — начал он, а я превратилась в слух. — Но иногда маги сами пересекают Грань, перемещаясь между мирами. Таким же образом сюда попадают и демоны; они проходят за Грань живыми и уже здесь начинают свое кровавое пиршество, отправляя за Грань нас, но уже мертвых…

— А что там за Гранью? — поинтересовалась я.

— А я почем знаю, — удивился Лей. — Это ты к нам оттуда прибыла, а у меня нет столько сил, чтобы межмировые порталы строить. Да и никто из нас в одиночку не сможет. А мертвые?.. Мертвые оставляют плоть миру, который их породил, и бесплотными духами роятся в межмирье за Гранью. Иногда они прорываются, и тогда мир населяют духи и призраки. Духи способны прорваться в любой мир, а вот воплощенные призраки только в свой. Маги понемногу изгоняют их, но вообще они безобидные, только напугать могут… А потом часть из них сливается с Гранью, часть перевоплощается в других мирах, вселяясь в живых существ, и все идет по кругу вечности…

— То есть если я прошла Грань живой, — подытожила я, — то теоретически могу вернуться домой?

Задавать себе вопрос о возвращении я до сих пор боялась, но теперь затеплился лучик надежды.

— Теоретически да… А вот практически…

Но я уже не слушала мага.

— То есть для этого просто нужно огромное количество силы?

— Нет, Рина, — маг пытался мне объяснить принцип, — не только силы, хотя и это тоже. Важно, чтобы мир отпустил тебя, понимаешь?

Я не понимала. Для меня слово «мир» было абстрактным понятием.

Тогда Лей зашел с другой стороны:

— Считай, что Ворас привел тебя в этот мир, и только он один сможет отпустить обратно, но межмировой портал, пусть и законсервированный магами прошлого, находится в центральном храме Вораса, там, куда мы и направляемся с легкой руки нашего Светлого и Рая.

— То есть выяснить, смогу ли я попасть домой, можно только там? — не сдавалась я.

— Ну почему же, — вздохнул маг. — Сказать, возможно, сможет и жрец Вораса, а вот вернуть…

Все это время мы, беседуя, прогуливались вдоль крепостной стены. Теперь же подошли к каменным ступеням ведущим во двор замка и я рванула вниз… Почти скатившись, игнорируя ноющую коленку, я бегом направилась к храму и, хотя заходить внутрь почему-то не очень хотелось, все же осмелилась.

— Светлый! — с порога позвала я жреца, поскольку в видимой части храма его не наблюдалось и медленно направилась в сторону алтаря. — Светлый…

Он не отзывался, а я топала по стерильно чистому мраморному полу и засматривалась на уходящие вверх светлеющие стены храма. На мгновенье мне показалось, что я медленно