– Не важно! – Юля вдруг отвела взгляд и, глядя на блестящий снежный ковер, продолжила: – Важно лишь то, что историю менять нельзя, и то, что уже случилось, включая все войны и ужасы, предотвращать ни в коем случае не стоит, как бы этого ни хотелось. Пойми, я тебе как квантовый физик-теоретик заявляю, что предотвращение одной беды приведет лишь к всплеску возмущения времени, что в дальнейшем повлечет увеличение этих самых бед в геометрической прогрессии! Таков ответ времени на вмешательство в истинный ход вещей. Поэтому мы и стоим на страже истинности истории, не давая никому ничего изменить. Мы – не боги, Денис, мы не вправе ничего менять, мы лишь стражи времени, и такова наша работа.

– Это твои слова или слова Громова?

Юля опешила, брови ее нахмурились, и не сразу, но она произнесла:

– Какая, к черту, разница, Денис?!

– Да, в общем-то, никакой, – пожал плечами Фадеев. – В любом случае я все понимаю и про то, что ничего нельзя менять, и про то, как это опасно, и про твое теоретическое увеличение бед в прогрессии. Поэтому ни о чем подобном я и не думал, – соврал он.

– Точно? – Юля с подозрением прищурилась.

– Не суди меня по себе, – отмахнулся он.

– Да я… – Девушка стиснула губки и покраснела. Похоже, Денис угодил в самое яблочко.

Юля сложила на груди руки и, зыркнув на него ёжиком, произнесла:

– И вообще, если хочешь знать, я просто хотела поддержать тебя!

«Опа! – опешил Денис. – А об этом я и не подумал». Он открыл рот, чтобы извиниться, но тут прохладный петроградский ветерок донес до них слова:

– Вот вы где! Ну, наконец!

Глава 6

Недоброе пророчество

К Денису и Юле стремительно приближался Громов, ступая лакированными туфлями по белому хрустящему снегу.

– Доброй ночи, шеф, – поздоровался Фадеев.

– Уже почти утро, Денис, – произнес Громов. – И не такое уж, я тебе скажу, оно доброе.

– Значит, наш попаданец все-таки наследил, – сразу поняла Юля.

– Наследил – это еще мягко сказано, – покачал головой шеф. – Пойдемте, я тут автомобиль реквизировал. По дороге все расскажу.

Они дошли до угла Миллионной улицы, где оказался припаркован отечественный автомобиль «руссо-балт». Черный, квадратный, на высоких тонких колесах и с брезентовой крышей, он чем-то напоминал недавний «форд», на котором Денису довелось прокатиться в Америке эпохи сухого закона.

«Впрочем, то время еще даже не наступило», – подумал Фадеев и потому спросил:

– А какой сейчас год?

– 1916-й, – ответил Громов, заводя двигатель. – Если быть точным – 16 декабря по старому стилю. Садитесь.

Юля уселась на переднее пассажирское сиденье. Фадеев с облегчением вздохнул, памятуя ее манеру езды, и разместился на заднем.

– Куда направляемся, шеф? – спросил Денис.

– На Гороховую, 64. Это нынешний адрес нашего попаданца. Игорек сейчас следит за его домом.

– И долго он уже здесь? – спросила Юля.

– Более десяти лет, – сухо ответил Громов и тронулся с места.

Автомобиль, медленно набирая скорость, двинулся вниз по Миллионной. Мимо проплывали знакомые здания исторического центра, только выглядели они гораздо новее и ухоженнее. Денис взглянул направо, в сторону Мраморного дворца, у кованых врат трудился одинокий дворник в тулупе, фартуке и с метлой.

– Как я уже сказал ранее, наследил – это еще мягко сказано, – начал рассказ шеф. – Наш попаданец теперь птица высокого полета, он вертится в высших кругах, и к нему прислушивается сам государь. Хотя занимается он практически тем же, чем и в нашей реальности.

– Неужели он и здесь создал секту и объявил себя новым мессией? – спросил Денис.

– Не совсем, – покачал головой Громов и повернул руль влево, сворачивая на переулок, ведущий к реке Мойке. – Но легенду он создал себе неплохую. Простой крестьянский мужик из Тобольской губернии, услышавший глас Богородицы и наделенный великой силой. Теперь он известен всему Петрограду как святой сибирский старец Григорий Ефимович Распутин.

– Тоже мне старец, – фыркнула Юля. – Ему ведь всего сорок семь. А псевдоним-то какой идеальный для себя взял – Распутин! Да, в отсутствии самоиронии его не обвинишь.

– И что, этот Распутин-Сатановский и в самом деле известен на весь Петроград? – спросил Фадеев.

Доехав до Мойки, «руссо-балт» повернул налево, двинувшись вниз по набережной канала. Денис окинул взглядом с детства знакомую улочку – на противоположной стороне величественно красовался трехэтажный дом желто-золотого цвета. Мойка, 12 – в этом доме свое последнее жилище квартировал главный поэт России – Александр Сергеевич Пушкин. Но Фадееву вспомнилось другое, а именно его первый поцелуй в саду дворика того дома.

«И к чему бы это вспомнилось?» – подумал Денис и с улыбкой поглядел на Юлю. Ёжик лишь покачала головой, не оценив внезапного веселья напарника.

– К сожалению, Распутин-Сатановский теперь одна из ключевых фигур государства, – тем временем говорил Громов. – И с этим уже ничего не поделаешь. Держу пари, когда мы вернемся в наше время, то обнаружим его вклад как в настоящее, так и в прошлое. Думаю, многие научные труды будут посвящены его загадочной личности, да и в учебниках истории появится несколько новых глав.

– Да уж, дела, – вздохнул Денис.

– Но что именно натворил Сатановский? – спросила Юля.

«Руссо-балт» миновал Невский проспект начала двадцатого века, выглядевший намного тише и спокойнее века двадцать первого. Людей здесь почти не было: лишь несколько горожан в меховых шапках и тулупах спешили по своим утренним делам, и одинокий жандарм стоял на углу и позевывал, явно еще не успев проснуться.

– Благодаря вмешательству Сатановского, кое-какие исторические события прошли не так, как мы их знаем, – двигаясь по набережной в сторону Гороховой, принялся рассказывать Громов. – Наследник престола не умер в девять лет от потери крови, поскольку наш попаданец, не знаю, каким таким образом, но научился справляться с его болезнью. Княжна Ольга не вышла замуж за князя Дмитрия Павловича, поскольку Сатановский поведал Николаю о его истинных сексуальных предпочтениях.

– Выходит, он избавился от нескольких фактов, повлиявших на Майскую революцию?! – вспомнив лозунг революционеров о недопущении «пидераста» к власти над святой матушкой-Россией, недобро усмехнулся Денис.

– От нескольких избавился, – согласился шеф. – Но я все же считаю, что революция неизбежна. Может, не Майская, а, скажем, Июльская или Сентябрьская, но она неизбежна. Ведь, сам того не желая, Распутин-Сатановский теперь является одной из ее причин. Его открытое влияние на царскую семью и покачивания стрелок истории в другую сторону вызывало недовольство самого Времени, и Время ответило ему. И дворянство, и простой народ, и западные державы – все ненавидят колдуна Распутина! В прессе его в открытую называют мужланом, развратником, дьяволом и серым кардиналом, выполняющим функции императора