Его невозможно было потушить, даже если упадёшь и начнёшь кататься. Если загорелся… то будешь гореть до самого конца. Пока не сдохнешь. И не только я закричал, многие воины обрадовались этому.

Укол… и глянул по сторонам. Ещё не успели приземлиться остальные, как я насчитал их примерно с десяток. Не так и много для пяти Легионов, тридцати тысяч воинов, но достаточно на короткий участок земли, куда падали эти снаряды. И стоило им соприкоснуться с землей… как ярчайшая вспышка, без взрыва, ознаменовала это событие.

И рёв, блеяние, крики стали символом этого падения снарядов. Сотни и сотни тварей попали под удар в плотном строю. Да, это было далеко, в сотнях метров от нас… но мощь их страха и боли сдержать было невозможно. Они перекрывали всё. И это сказывалось на том, кто был перед нами. Они начали мешкать. Они начали бояться. Они на краткий миг впадали в оцепенение. И мы все этим пользовались.

— Дави их! — закричал какой-то боец, совершив короткий рывок на пару шагов к отступившему назад противнику.

За ним последовал ещё один, потом третий, десятый, двадцатый, сотый… не единым фронтом, но мощной волной наши воины рванули на противника. Ещё сотни трупов, ещё больше крови обагрило траву под нашими ногами, ещё больше смертей богу смерти, ещё больше подвигов богу войны.

— Назад! — послышался голос одного из командиров. — Садись! — тут же последовала очередная команда, и все воины выполнили её: упали на одно колено, прикрылись щитами, выставив копья перед собой или вверх. — Огонь!

Я тоже сел. Я же не самоубийца. Правда, сел далеко не самый первый, так что увидел то чудо, которое было за нашей спиной. Увидел шесть рядов лучников, которые стояли в шахматном порядке. Видел, как все они уже целились ровно перед собой. Видел полосы на их оружии. И испугался за свою жизнь. И когда моё колено коснулось земли… сотни стрел просвистели над моей головой, лишая противника жизней.

— Садись! — очередная команда, а за ней опять. — Огонь!

Ещё не успели упасть все трупы врага, как ещё один залп стрел ударил во вражеских воинов. Некоторые стрелы били навылет, некоторые множились во время полёта. Но они были жнецами, они собирали свежую жатву, принося врага нашего в жертву богам нашим. И снова…

— Садись!.. Огонь!..

Третий залп. Видимо, финальный. Буквально пять десятков метров перед нами опустело. Врага полностью смело. Нет, кто-то остался жив, кто-то ещё стонал. Но это был конец для тех, кто оказался перед нами. И я понял, что имел в виду Хаос. Если бы минотавры прорвались… этого бы не произошло.

— Мечники! — проревел уже Гортий. — Вперёд!

И тут нас, всех присевших на колено и буквально измотанных непрерывным боем воинов, начали огибать свежие, ещё не сражавшиеся бойцы, с рёвом накидываясь на врага. И его почему-то осталось мало. Я не понимал почему. Но тут над головами пролетели очередные кувшины, только на этот раз по другим направлениям.

Они отгородили нас. Они создавали стену пламени. Да, передышка долгой не будет, минут десять, не больше… но даже она ценна в условиях изматывающего боя. И вот ещё один момент. Если бы враг прорвался… смогли бы наши ударить греческим огнём?

Так всё же, что может сделать один человек, сделав вовремя только шаг?

Я улыбнулся. Ибо ответ был на моих глазах. Один шаг, который спас мне жизнь. И вот он — эффект, вот они — последствия.

Но это далеко не конец…

Глава 21

Затишье. В прямом смысле слова затишье. Только лучники продолжали отстреливаться, уничтожая последних гарпий. Во время битвы у них открылась неприятная способность… эти твари начали петь, сводя некоторых бойцов с ума. Чёртова магия, которая чуть не стоила многим воинам жизни.

Иногда также над головами пролетали как обычные камни, так и бочонки с греческим огнём. Взрывались они довольно эпично и красочно. Была бы ночь, да хотя бы вечер… всё это зарево притягивало бы множество взглядов. Но… что есть, то есть. Даже так весьма приятно было наблюдать за тем, как сгорают уроды.

В последнем рывке «первого раунда», который остался за нами, участвовали в основном мечники. Они довольно быстро порубили в мелкую крошку всех, кто остался жив. А мы только наблюдали со стороны. Ладно, я ещё иногда лупил из лука по тем, кого видел. Ника старалась повторять, но с реакцией у неё было чуть хуже, чем у меня. Так что… я пока лидировал.

— Сколько уже убила? — подошёл я к уставшей, но довольной воительнице, которая в итоге стояла и опиралась о своё копьё.

— Пятьдесят два, — гордо произнесла она, но потом глянула на меня и грустно вздохнула. — У тебя, сто процентов, уже за сотню, так ведь?

— Угу, — кивнул я. — Причём, что удивительно, ровно на сотню. Сто пятьдесят два. На самом деле… мы вдвоём две сотни с тобой положили. Замертво. А сколько раненых, которых сейчас ходят и добивают? Они в зачёт не идут.

— После твоих ударов раненых почти не оставалось, — съёжилась девушка, прижав на миг подбородок. — Бр-р-р-р, как вспомнишь, что противники рядом с тобой иногда просто взрывались, так сразу дурно становится.

На меня с Никой практически никто не обращал внимания. Все вокруг были настолько вымотаны, что сидели, в основном просто уткнувшись лицами в коленки или ладони. Потерь, к слову, было нереально много… иной раз целые сотни считались полностью погибшими вместе с их командирами. А в одной тысяче вообще осталось что-то около тридцати бойцов. Тридцать. Из тысячи. Невероятные цифры… но хорошо, что таких было не так уж и много.

Среди Чертей потерь не было, в основном только за счёт того, что мы с Никой стояли рядом с ними и при любом ранении старались восстанавливать. Даже те, кого вырубили посреди битвы, вернулись. И, в отличие от остальных, они выглядели бодрыми и достаточно весёлыми.

Тем временем я взглянул на ставку. Уставший командир всех Легионов — Митрокл — созвал легатов к себе, с которыми сейчас думал, что делать дальше. Скорее всего, они знали о той хитрости, что провернули царь с сыном, но меня терзали смутные сомнения, что один из четырёх командиров легионов был предателем. Что-то подсказывало,