привлекая его внимание. Он сразу поворачивается ко мне, оборвав очередное поздравление.

— Я сейчас вернусь, — говорю я, кивнув в сторону Рогнара.

Каин бросает короткий взгляд туда, куда я смотрю, и сразу все понимает.

— Иди, — произносит он негромко, проводя пальцами по моей спине напоследок. — Я буду здесь.

Я отхожу от него, и вместе с несколькими шагами ко мне возвращается странное волнение, которое бывает перед разговором, слишком долго откладывавшимся.

Рогнар замечает меня, хотя делает вид, что нет. Я вижу, как у него на миг дергается скула, как он переводит взгляд на лилии, на чашу в своих руках, куда угодно, только не на меня.

— Ты все-таки пришел, — говорю я, остановившись рядом с ним у ограды.

— Агнес настаивала. Да и... не мог же я отказать самому королю.

Я невольно улыбаюсь, услышав это неловкое, неуклюжее оправдание, за которым слишком ясно видно, что дело вовсе не только в Агнес и не в короле. Рогнар замечает мою улыбку и сразу морщится, жалея, что вообще открыл рот.

— Не смотри так, — бурчит он. — Я и без того чувствую себя здесь нелепо.

— А ведь ты был прав тогда. В охотничьем доме.

Он резко переводит на меня взгляд. Лицо у него на миг становится закрытым, почти жестким, словно я одним движением толкнула дверь, которую он старательно держал запертой. Я вижу, как ему неприятно даже само прикосновение к тем временам, как в глазах мелькает усталое раздражение на прошлое, к которому он не хочет возвращаться.

— О каких именно словах ты сейчас говоришь? — спрашивает он после короткой заминки.

— О том, что в каждой легенде есть зерно истины, — произношу я спокойно. — Что сказки не вымысел. Они просто искаженная правда о том, что было когда-то на самом деле.

На этих словах он устало усмехается. На его морщинистом лице проступает усталость человека, который слишком долго строил свою жизнь на одной версии мира, а потом увидел, как она осыпается у него в руках.

— Я вкладывал тогда в эту фразу совсем другой смысл, — отвечает он, проводя большим пальцем по краю кубка. — И вся правда в том, что все, о чем я думал, оказалось ложью. Выдумкой одной эриды, которая хотела спасти своего брата.

Я поворачиваю голову, глядя в ту сторону, где среди гостей стоит Эзар. Он сейчас говорит с кем-то из старших лордов.

— Тот самый брат сейчас стоит вон там, — говорю я, кивая на него.

Рогнар прослеживает мой взгляд. Несколько секунд смотрит молча, прищурившись, потом тяжело выдыхает через нос.

— Я уже ничему не удивляюсь, — произносит он сухо. — После всего, что видел за последний год, меня, пожалуй, перестанет удивлять только моя собственная смерть. Да и то не факт.

Я тихо усмехаюсь, а он, заметив это, качает головой с таким видом, будто не понимает, как вообще дошел до жизни, в которой стоит на королевской свадьбе и обсуждает древние легенды как семейные сплетни.

— И все же, — говорю я, поворачиваясь к нему всем телом, — это не делает твои слова тогда менее верными. Просто правда оказалась не той, какую ты искал.

Рогнар смотрит на меня дольше обычного, потом медленно кивает, признавая это неохотно, но уже без желания спорить.

— Да, — отвечает он наконец. — Пожалуй, в этом ты права. Легенды просто оставляют людям удобную часть правды и прячут ту, которую тем не хочется видеть.

Он замолкает, и я чувствую, что именно сейчас могу сказать остальное, то главное, ради чего вообще подошла сюда.

— Я прощаю тебя, Рогнар.

Он замирает.

— Селина, — начинает он хрипло, потом сразу умолкает.

Я мягко качаю головой.

— Нет. Сейчас не перебивай меня. Ты уже просил у меня прощения, и тогда я еще не готова была простить тебя. Я верю в твое раскаяние. Вижу, что ты делаешь все, чтобы исправить ошибки прошлого. Вижу, что ты не прячешься от того, кем был и не оправдываешь себя. И мне больше не хочется нести этот груз между нами.

Он отводит взгляд, и я вижу, как ему тяжело это слушать.

Я делаю короткий вдох.

— Моих родителей не вернуть, — произношу я тише, и на этих словах голос все-таки чуть дрожит. — Тот плен тоже не исчезнет. Ничего из этого нельзя отменить, как будто оно было страшным сном. Но если я буду держаться только за это, то позволю прошлому и дальше отравлять все, что есть сейчас. А я больше не хочу жить так. Не хочу смотреть на тебя и видеть только то чудовище, которым ты был для меня когда-то, если сама уже знаю, что ты давно не только оно.

— Селина... — повторяет он уже тише. — Ты даешь мне больше, чем я заслужил.

Я несколько секунд просто стою рядом, потом поднимаю руку и осторожно, почти неловко хлопаю его по плечу. Жест выходит для меня самой непривычным, почти странным, и, кажется, он чувствует это тоже, потому что на миг даже поворачивает ко мне голову с выражением удивления, которое не успевает спрятать.

— Иди отдыхай, — говорю я, уже с мягкой улыбкой. — Ты все-таки на свадьбе, а не на похоронах, Рогнар. И, кажется, Агнес тебя уже заждалась.

На этих словах он наконец смотрит туда, где среди гостей действительно видна Агнес, что-то оживленно объясняющая одному из слуг. В лице Рогнара на миг появляется слабая, усталая усмешка.

— Эта женщина переживет нас всех просто назло, — бурчит он. — И еще успеет раздать каждому по указанию, как именно это следовало делать правильно.

— Значит, тебе лучше не заставлять ее ждать.

Я отступаю на шаг, еще раз коротко взглянув на него, и разворачиваюсь обратно к саду.

Музыка сразу становится громче. Смех, звон бокалов, голоса, движение ткани, свет на листве — все снова подхватывает меня, но теперь внутри уже нет той тяжести, с которой я шла к Рогнару. Я иду по дорожке между столами и цветущими кустами, и мне кажется, что даже воздух стал легче.

Каин замечает меня и отделяется от группы людей еще до того, как я успеваю дойти до него, и сам идет навстречу. Когда он оказывается рядом, его ладонь тут же ложится мне на талию, а взгляд внимательно скользит по моему лицу, слишком хорошо меня читая.

—