Марсу полную амнистию. Его освобождают из тюрьмы.

— Замечательная новость, — встрепенулась Джеймисон.

— Если он невиновен, — угрюмо проворчал Миллиган. — И не такая уж замечательная, если нет.

— Интересно, захочет ли он поехать в Алабаму, — произнес Богарт.

— В Алабаму? — удивилась Дэвенпорт. — Зачем?

— Члены семей жертв имеют право присутствовать во время казни. И хотя технически Монтгомери за их убийство осужден не был, вряд ли Марсу выпадет второй шанс увидеть, как его предают смерти.

— Что ж, давайте у него и спросим, — предложил Декер.

* * *

Марс сидел в комнате съемного дома под охраной троих агентов ФБР из Остина. Его адвокат Мэри Оливер, очевидно, только-только приехала, потому что, когда прибыли Декер, Богарт и остальная команда, она как раз обнимала Марса.

— Я знал, что это возможно, — сказал Мелвин, — но до сих пор как-то не верится.

— Будет официальное судебное разбирательство, где с тебя снимут судимость, и я уже подала иск на компенсацию со стороны штата, — сообщила Оливер. — Не думаю, что у тебя будут проблемы с получением максимального возмещения.

Когда с поздравлениями было покончено, Богарт поведал Марсу о грядущей казни Монтгомери.

— Я сделал несколько звонков. Вам позволят присутствовать, если пожелаете.

— А ты что думаешь? — Мелвин поглядел на Декера. — Надо мне ехать?

Это заставило Амоса задуматься на несколько секунд.

— Если считаешь, что это может принести тебе успокоение, то да.

— Но ты же считаешь, что на самом деле это сделал не он.

— И могу заблуждаться. — Декер помолчал. — Кроме того, у нас есть еще один повод наведаться в Алабаму.

— И какой же?

— Миссис Монтгомери.

* * *

Судебное разбирательство состоялось назавтра. Марс, одетый в дешевый костюм, стоял рядом с Мэри Оливер, пока судья приносил извинения за случившееся и официально снимал с него все обвинения.

— Я могу лишь уповать, мистер Марс, что остаток вашей жизни будет заполнен только положительными событиями, — сказал судья. Потом стукнул молотком, и разбирательство закончилось.

Перед залом судебных заседаний подстерегали несколько репортеров, жаждавших урвать кусочек Марса и его истории. Но к этому моменту Богарт, Декер и Миллиган уже присоединились к толкучке, и Амос использовал свою массу, как шар для боулинга, чтобы проложить путь Марсу сквозь толпы машущих микрофонов к дожидающемуся внедорожнику.

Пока они спешили прочь, Декер сказал:

— Сегодня ты попадешь в национальные новости.

— Удивлен, что кому-то до этого еще есть дело, — отозвался Марс.

— Да, но только на один двадцатичетырехчасовой новостной цикл.

Богарт вручил ему что-то. Мелвин поглядел на полученный предмет.

— Сотовый телефон?

— На самом деле это смартфон, — ответила Джеймисон. — С его помощью можно заходить в Интернет. Отправлять электронную почту и текстовые сообщения. «Твиттер», «Инстаграм», «Снэпчат». Можно делать фото и смотреть телевидение и фильмы… Ах да, а еще звонить, — с ухмылкой добавила она. — Но сексэмэски могут довести вас до беды, так что их лучше пропустите.

Марс погладил экран телефона пальцем.

— Пожалуй, мне предстоит многое наверстать.

— Ну, это лучше, чем наоборот, — заметил Декер.

* * *

Поскольку Марс больше не был заключенным, он мог передвигаться без охраны и без наручников. На рейсе «Юнайтед эйрлайнз» Мелвин сидел рядом с Декером. Богарт сидел через проход, Джеймисон и Дэвенпорт занимали места позади Богарта. Миллиган добровольно остался в Техасе, чтобы продолжать работать над делом на месте.

— Давненько не летал я на самолетах. — Марс глядел в иллюминатор. — Они выглядят почти так же.

Декер поправил спинку сиденья, откинув ее на максимально допустимую одну восемнадцатую дюйма.

— Одно отличие есть. Сиденья стали мельче. А может, просто я стал куда крупнее.

Марс продолжал смотреть в иллюминатор.

— Вот уж не думал, что когда-нибудь покину Техас.

— Уверен, ты думал, что не будешь делать еще уйму вещей.

— Я ни разу не присутствовал на казни.

— Просто для сведения: смертельной инъекции Монтгомери предпочел электрический стул.

— Это еще какого черта? — пристально взглянул на него Марс.

— Не могу сказать. Алабама дает выбор, и он решил так.

— Жена его там будет?

— Имеет право. Придет или нет, не знаю. Но даже если придет, сомневаюсь, что приведет сына с собой.

— А если он не убивал моих родителей?

— Он, несомненно, убил нескольких других. Его высшая мера вполне оправдана законом.

Марс кивнул.

— А сколько казнили невинных, по-твоему?

— Даже одного — уже чересчур. Я практически уверен, что далеко не одного.

— Еще минут пять, и я стал бы членом этой группы.

— Как я и сказал при первой встрече, из очень невезучего ты превратился в везунчика.

— Ага. Ну, будем надеяться, везение меня не покинет.

Поглядев в переднюю часть салона самолета, Марс увидел, как стюардесса перегородила проход тележкой для напитков, пока один из пилотов выходил из туалета.

— И с каких пор стали так делать? — поинтересовался он.

— После одиннадцатого сентября, — ответил Декер.

— А, само собой.

Мелвин отвел взгляд от передней части салона и напомнил Амосу:

— Ты сказал, что мы летим туда в том числе ради миссис Монтгомери.

— Верно.

— Зачем?

— Кроме нее, в последние годы ее мужа никто не навещал.

— Ладно, и какое же это имеет значение? — спросил Марс.

— Если все это подстроено, по телефону такое не решается. Нужна встреча лицом к лицу. Она была единственным лицом. Она ходила в тюрьму и говорила мужу, что тот должен сделать. Включая мельчайшие подробности, чтобы он не напутал в своей истории. Наверное, делала это снова и снова, чтобы он наверняка все уяснил.

— Значит, она должна была контактировать с тем, кто убил моих родителей на самом деле? Она это затеяла, а не ее муж.

— Именно так я это и воспринимаю, да.

— Но она же не скажет нам вот так запросто, кто с ней контактировал.

— Нет, не думаю, что скажет, — подтвердил Декер.

— Так что же нам тогда делать?

— Узнаем как можно больше самостоятельно, а потом предъявим ей это.

— И будем надеяться, что она расколется?

— Да. Ты что-нибудь вспомнил о вещах, про которые я спрашивал?

Марс снова устремил взгляд в окно, потому что самолет начал снижение над Алабамой.

— Я много об этом думал. Правду говоря, на ум мне пришла одна-единственная вещь.

— И?..

— У бати был шрам вот здесь, — указал Марс место позади правого уха. — Я увидел его ребенком, когда мы играли в лошадки на полу, знаешь, просто барахтались. Я тогда потрогал шрам и спросил про него. И батя впал в ярость. То есть я думал, он излупит меня в хлам. А потом в комнату вошла мама, увидела, что происходит, и утихомирила его. С той поры со мной он был уже не тот. И отрастил волосы