противник приготовиться к схватке, оседлает коня и возьмет боевое копье, а опрокинул на входе в бокс половину пластиковой канистры с какой-то «отработкой», сорвал с ворот кусок от плаката с грудастой Памелой Андерсен, щелкнул зажигалкой и бросил горящую бумагу в вонючую жижу.

— Вылезай, придурок, сгоришь! — пламя охватило раз лившуюся «отработку», перекинулось на резиновый коврик и промасленные доски, прикрывавшие часть ямы.

— Ай! — из темноты приямка выметнулся парень в спортивных штанах, бросившийся в сторону выхода, но, в последний момент замерший в нерешительности перед горящим порогом бокса.

— Прыгай, дурак! Прыгай, а то сгоришь! — парень метался перед огнем, пока я не навел на него ствол ТТ: — Прыгай, а то убью!

Я выстрелил поверх головы жулика и он, от испуга, пригнув голову, решился, разбежался и прыгнул, перемахнув через пламя, но попав в мои объятия.

— Это что? — я подтащил парня к большой канистре, стоящей в соседнем гараже.

— Бензин.

— Взял и лей на машины.

— Ты что? Меня же пацаны замочат.

— Лей, я сказал, считаю до трех, два уже было. — я злобно оскалился под вязаной маской с дырками для рта и глаз и сильнее вдавил стволом пистолета в худой бок парня.

— Ладно, ладно. — жулик открыл крышку и стал поливать бензин на колеса автомобилей, а потом, в разворота, плеснул на меня вонючей жидкостью розового цвета — я успел отпрыгнуть, но часть бензина попала на штаны и стоптанные тапочки-«шанхайки», оставшиеся от старой жизни.

— Сука! — я со злости выстрелил два раза в спину удирающего в сторону сторожки парня, но яркий свет прожектора бил прямо в глаза, мне кажется, что я его зацепил, но полной уверенности у меня не было.

Я поднял толстый кусок ствола тополя, используемого кем-то из жуликов в качестве табурета и, размахнувшись, хекнув, бросил его в забытый всеми мангал. Конструкция на ржавых ножках, не выдержав удара массивного полена, опрокинулась, рассыпая на мокрый асфальт подгоревшие куски мяса на шампурах и раскаленные угли и через секунду обе транспортные единицы банды уже коптились в языках жаркого пламени.

Глава 12

Глава одиннадцатая.

Бунт на корабле.

Август 1993 года.

Локация — Дорожный район.

Следовало немедленно эвакуировать мою тушку подальше отсюда. Я не сомневался, что сотрудники медицинского вытрезвителя, что столпились на крыльце своей конторы, расположенной в пятидесяти метрах от въезда в гаражный кооператив, и тыкали пальцами в сторону отсвета разгорающегося пламени, не бросятся на поиски неизвестного стрелка, но позвонить в РОВД и «огнеборцам» они были обязаны.

Убрав разряженный пистолет в потертый пакет, я взял в руку второй, с полной обоймой и двинулся по шпалам железнодорожного пути в сторону областного суда.

— Фу, Паша! Куда ты опять залез? — экипаж «Ниссана» при моем появлении, вместо оды радости, начал старательно чихать (волосатый предатель) или старательно зажимать носик (тоже мне, принцесса инкогнито).

— Ну в чем проблема? Немного пахнет бензином… Ладно, уговорила. — я скинул с себя черные спортивные штаны из тонкого трикотажа, носки и китайские тапочки, которые отнес в стоящий рядом мусорный контейнер, забитый бумажной макулатурой из областного и районного судов.

— Довольны? Можно ехать? — я поставил босые ступни на педали и недовольно поморщился — касаться пятками жесткой, рифленой резины было неприятно.

— Ну, еще пахнет…

— Я ноги не могу отстегнуть. — я фыркнул: — Окошко открой по шире и все нормально будет. Все, поехали.

Двумя часами позже.

Локация — дача Громовых — старших.

Я сидел на деревянной веранде, глядел на висящие в черном небе, яркие звезды и слезы ручьем катились по моему лицу. Лежащий в моих ногах черный пес, периодически вставал, лизал шершавым языком мое лицо, тяжело вздыхал, и снова валился тяжким грузом на мои ступни. Ничего не понимающая Наташа уже дважды пыталась увести меня спать, но я досадливо отмахивался, и она отступала.

А я не мог остановиться — от осознания того, что у меня есть еще какая-то жизнь, кроме моего бродячего существования, которое до недавнего времени я считал единственным возможным для меня. Оказалось, что я не одинок в этом мире, что есть люди, которые всегда рады меня видеть, что бы со мной не случилось, которые сделают все возможное, чтобы помочь мне, чтобы со мной не произошло. А в дальней комнате, на небольшом диванчике, спит незнакомая мне девочка, похожая на меня только глазами, которая является моим продолжением и которая в этой жизни может надеяться только на меня. Пробило меня фотография в альбоме, который я украдкой взял посмотреть с полки шкафа. Моя дочь, с испуганными глазами, стоит в ряду детей, облаченных в блеклые, казенные платьица и рубашки. Моя дочь «праздновала» последний Новый год в детском доме! Я не помню, как я такое допустил, но я не мог себе, нынешнему это простить.

Наше ночное вторжение было воспринято, как, само собой, разумеющееся. «Блудный сын» нашел время, и ненадолго появился у родителей, оставив на время в сторону свои засады, погони, допросы и бумаги, а значит…

На стол было выставлено все из холодильника, нам постелили свежее белье в гостевой комнате, сообщили, что будут рады, что Наташа «подышит свежим воздухом и полакомится ягодой». Вопрос, могу ли я оставить Демона был встречен более прохладно, так как хитрый пес все равно находил дырки в заборе, а коровы, которых он гонял, и злые деревенские пастухи, обещавшие его пристрелить, никуда не делись. И все было хороша, пока мне не попался на глаза тот злосчастный фотоальбом.

— Наташа, все нормально. Я сейчас приду. Просто муха какая-то в глаз попала. — я поплескал на лицо водой из бочки и поплелся в сторону, чернеющего на воне посветлевшего неба на востоке, огромного дома, сопровождаемый радостным Демоном — завтра был трудный день. На завтра я запланировал возвращение к сознательной трудовой деятельности.

Следующий день

Локация — Дорожный РОВД.

Сказать, что я робел, входя в полутемное здание Дорожного РОВД — это не сказать ничего — слишком свежо были воспоминания, как меня запинывали в помещении дежурной части, а потом волокли за ноги в черный, не освещенный подвал. Я с трудом выдержал дружеские подколки и похлопывания парней в голубых рубашках, куривших на крыльце, что живо интересовались, как я погулял в отпуске и сколько пропил денег во время отдыха.

Пробившись через весело-гомонящую толпу, я неуверенно