продолжаю, не давая этой паузе остыть. — Ты понимаешь, в чем разница между властью и захватом. Захватить город можно. Напугать соседей можно. Но заставить весь Альверонд жить по твоей воле ты не сможешь. Не с тем количеством эридов, которое у тебя есть.

— Это все из-за вас, — произносит Мирель и в ее спокойном голосе вдруг проступает усталость, слишком старая для одного века. — Из-за людей. Из-за вашего страха, вашей жадности, вашей привычки брать все, что кажется полезным.

Я коротко киваю.

— Знаю, Мирель. Знаю. Именно поэтому я пришел сюда не драться с тобой. Ты хочешь новый порядок, где эриды правят, а я хочу порядок, в котором вас признают равными нам.

Мирель уводит взгляд в сторону. Я вижу, как в ней что-то дергается, хотя внешне она почти не меняется. Будто одна часть ее хочет хотя бы на миг поверить мне, а другая тут же тянет назад. Слишком много раз ее народ ломали, подчиняли, использовали, и теперь сама мысль о том, что человек может говорить это всерьез, вызывает в ней не только интерес, но и страх снова оказаться обманутой.

Она смотрит на меня дольше прежнего, потом чуть щурится.

— И ты правда веришь, что такое возможно? — спрашивает она спокойно, но в голосе уже нет прежней уверенности. — Эриды нуждаются в ваших чувствах как в пище. Нельзя делать равными тех, кто стоит выше другого в пищевой цепи.

Я коротко киваю.

— Возможно, — отвечаю я. — Эриды не всегда были такими. Когда-то вы не нуждались в нашем имфирионе. Жили без этой зависимости. Просто однажды появились люди и искалечили ваш народ, подменив вашу природу своей выгодой. И теперь мы обязаны сделать все, чтобы вернуть вам то, что у вас отняли. Чтобы вы могли жить так, как жили прежде.

На последних словах Эзар делает резкое, неестественное для него движение.

— Откуда ты это знаешь? — порывисто спрашивает он.

— Мы перевели книгу, которую вы нашли в Луциоре.

На лице Эзара проступает потрясение. Он делает шаг, наконец отрываясь с места и глядя на меня так, будто готов вытащить ответ любой ценой.

— Что за книга? Откуда она у вас?

— Элария принесла ее и рассказала обо всем. Всю правду о Золотом веке. А из дневника мы узнали, как ваш народ жил до этого, без зависимости от человеческого имфириона.

Эзар рывком поворачивается к Мирель. В его лице появляется настоящая злость — впервые за все время, что я его вижу.

— Ты говорила, что Элария осталась в Элморе, — цедит он сквозь зубы. — Что с ней все в порядке. Что она просто выбрала другую сторону и не хочет возвращаться. А теперь оказывается, что она в Веларроне?

Мирель, и без того заметно выбитая из равновесия моими словами, на этот раз замирает совсем.

— Эзар… — начинает она, делая шаг в сторону.

— Ты солгала мне о сестре, — перебивает он, и в голосе его звучит не просто злость, а что-то более глубокое, почти боль. — Опять. Ты знала, как она для меня важна и все равно предпочла лгать мне в лицо, лишь бы я оставался рядом с тобой и делал то, что тебе нужно!

— Я знала, что если скажу, что Элария вернулась, то ты сразу начнешь дергаться в ее сторону. Ты всегда был слаб, когда дело касалось Эларии. Стоило ей только моргнуть, и ты уже готов был забыть, ради чего мы все это делаем.

— Элария здесь в замке, — встреваю я между ними. — И она хочет, чтобы вы оба услышали правду.

Эзар резко разворачивается ко мне, потом снова к Мирель. В его глазах уже кипит настоящая ярость, смешанная с отчаянием.

— Ты приказала очистить замок, — произносит он едва сдерживаясь. — Очистить замок, в котором моя сестра?

— Я не знала, что Элария здесь. Если бы знала, я бы действовала иначе.

Эзара не устраивает ее ответ, так как в следующую секунду он срывается, выхватывая нож из-за пояса. На один короткий миг я просто смотрю на него, не сразу понимая, стоит ли мне вмешиваться.

— Что ты делаешь? — Мирель, видя нож в его руке, теряет остатки уверенности, пятясь в сторону выхода.

— Ты лгала мне, — Эзар продолжает надвигаться, не сводя с нее жгучего взгляда. — Думала, раз ты вернула меня к жизни, я обязан таскаться за тобой и делать то, что ты решишь?

— Эзар, остановись.

Мирель пятится дальше, и в этот момент в ее глазах впервые мелькает настоящая растерянность, смешанная с едва сдерживаемым страхом. Она поднимает руки ладонями вперед.

— Ты не можешь меня убить! Если я умру…

Но Эзар уже не слушает. В один молниеносный шаг он оказывается рядом, хватает Мирель за ворот и с силой вдавливает ее спиной в колонну. Эрида дергается всем телом и в следующую секунду Эзар вонзает нож ей под ребра. Мирель резко выдыхает, сгибаясь пополам, и на ее лице застывает выражение ошеломленного неверия.

— Глупость… какую глупость ты совершил, — выдыхает она, зажимая пальцами рану.

— О какой глупости ты говоришь? — спрашиваю я быстро, ощущая, как внутри все сжимается от дурного предчувствия.

Мирель издает слабый, влажный кашель. Кровь уже стекает по ее пальцам и капает на каменный пол. Она поднимает на меня мутнеющий взгляд и пытается улыбнуться, но выходит только болезненная гримаса.

— Это значит… — шепчет она, с трудом выталкивая слова. — Все, кого я вытащила из-за Грани… все, кого я связала своей силой… они умрут вместе со мной.

— Это ложь, — говорю я, но сам слышу, как глухо звучит мой голос.

— Проверь, — выдыхает Мирель, и кровь снова темнеет у нее на губах. — Подожди немного и увидишь сам.

Я замираю. На один короткий миг я вообще перестаю слышать зал, даже собственное дыхание. Селина. Селина тоже была вытащена из-за Грани. Селина тоже связана с Мирель той же силой. Если Мирель умрет сейчас, Селина умрет вместе с ней. И в ту же секунду в меня врезается вторая мысль, уже не как в любящего мужчину, а как в короля. Если Мирель умрет, рухнут и те эриды, которые сейчас держат под контролем мой народ.

Нет.

Нет, к такому выбору я сейчас не готов. Не тогда, когда на краю стоит жизнь Селины.

Как король