горячим душем, смывая с себя запах казенного дома и воспоминания о хрусте костей в аэропорту. Потом, надев чистые домашние штаны и футболку, пошел на кухню.

Готовка всегда успокаивала его. Это был ритуал. Почистить картошку, нарезать ее брусочками. Разогреть сковороду, плеснуть масла. Зашкварчало, поплыл густой, сытный дух. Курицу он натер чесноком и перцем, сунул в духовку.

Через сорок минут кухня наполнилась ароматами, от которых кружилась голова. Жареная картошка с золотистой корочкой, грибочки с маслом и луком, запеченная курица. Он выставил все это на стол, открыл запотевшую бутылку пива, включил телевизор. Там крутили старый советский фильм «Офицеры».

«Идеально», — подумал Сергей, отпивая холодное пиво.

В этот момент в дверь позвонили. Звонок был коротким, неуверенным. Степанов нахмурился. Он никого не ждал. Соседка? Участковый с проверкой?

Он подошел к двери, глянул в глазок. И замер. Брови его поползли вверх, едва не встретившись с линией волос.

«Ого!»

Он щелкнул замком и распахнул дверь.

На пороге стояла она. Та самая блондинка из Шереметьево. Олеся. Выглядела она иначе. Никакого «Валентино». На ней были простые джинсы, кроссовки и чёрная куртка из кожи, которая почему-то казалась на ней слишком большой, делая девушку похожей на подростка-беспризорника. Волосы были просто собраны в хвост. Косметики почти не было, и Сергей с удивлением отметил, что без боевой раскраски она выглядит моложе и… живее.

— Ммм, — только и смог он промычать, не находя слов.

Олеся переминалась с ноги на ногу, сжимая в руках какой-то пакет.

— Можно войти? — тихо поинтересовалась она.

Голос ее больше не звучал капризно. В нем была усталость и какая-то новая, жесткая нотка.

— Ммм. Ну…

Замешкавшись на секунду, Сергей отступил в сторону, жестом приглашая гостью внутрь.

— Заходите… то есть, заходи.

Она шагнула в прихожую, стягивая кроссовки. Носом она потянула воздух.

— Пахнет приятно, — заметила Олеся, и ее глаза на мгновение блеснули голодным блеском. — Мясо какое-то?

— Курица. И картошка с грибами.

— Любопытно, — слабо улыбнулась она уголком рта. — Вы умеете готовить, значит?

— Умею, — хмыкнул Степанов, запирая дверь. — У холостяка выбор небольшой. Или питаться полуфабрикатами и заработать язву, или научиться готовить самому. Что я и сделал.

Он помолчал секунду, разглядывая её. Ситуация была сюрреалистичной.

— А как вы… Ты… Вы меня нашли? И зачем?

Олеся полезла в пакет и достала оттуда аккуратно сложенную куртку, явно выстиранную и отпаренную.

— Куртку вернуть. И вот…

Она протянула ему паспорт в потрепанной обложке.

— Он был во внутреннем кармане. Там прописка. Адрес.

Сергей хлопнул себя по лбу.

— Точно… — принял мужчина документы. — Я и забыл совсем. В той суматохе… Спасибо. Но… можно было просто в отделение занести.

— Можно, — согласилась она. — Но я подумала…

— Что? — не понял Степанов.

Олеся посмотрела ему прямо в глаза. В этом взгляде не было кокетства, только прагматичный расчет человека, который очень хочет выжить.

— Я заслужила кусочек вашего ужина? Я не ела нормально два дня. Нас держали в женском корпусе, там давали какую-то баланду.

Сергей усмехнулся, покрутив в воздухе паспортом.

— А как же… — попытался он подобрать слова. — Ну… Статус повыше? Валентино там, Версачи всякие… Банкиры с личными джетами? Я-то простой мент, живу в однушке в Королёве. Зарплата, просто слезы.

Олеся прошла на кухню, по-хозяйски оглядела накрытый стол, бутылку пива, дымящуюся курицу. Потом повернулась к нему и пожала плечами.

— Мир меняется, Сергей. — сказала она серьезно. — Деньги превращаются в бумагу, если их негде тратить. А «Валентино» не греет, когда на улице плюс пять. Сейчас нужно держаться тех, кто сильный. Кто может защитить, кто не падает в обморок от вида крови и кто умеет жарить курицу. А не того, у кого платиновая карта, но которого сжирают первым, потому что он не может ничего сделать.

— Вот так прямо? — искренне удивился полицейский. — Цинично.

— Зато честно, — парировала она. — Я хочу жить, Сережа. И я быстро учусь.

Она смотрела на него выжидающе. Сергей вздохнул, глядя на эту странную гостью, которая принесла с собой запах осеннего ветра и надежды на то, что жизнь, какой бы она ни была теперь, продолжается.

Он вдруг понял, что не хочет сегодня ужинать один. Что смотреть «Офицеров» в компании красивой девушки, пусть и свалившейся на голову таким странным образом, куда лучше, чем пить пиво в одиночку, поминая Глебова.

— Ну что ж… — улыбнулся Степанов, и морщины на его лбу разгладились. — Аргумент принят. Проходи, садись. Вон табуретка. Сейчас достану еще один прибор и тарелку. Пиво будешь? Или чай заварить?

— Чай, — твердо сказала Олеся, усаживаясь за стол и блаженно вдыхая аромат картошки. — И побольше курицы.

За окном сгущались сумерки. Ветер гнал по улице холодную листву. Где-то далеко выла сирена, напоминая, что опасность никуда не делась. Но здесь, на маленькой кухне, было тепло, светло и пахло вкусной едой. Жизнь, вопреки всему, брала своё. А зима… Зима была уже близко, и это было хорошо.

***

Телеканал «Горизонт-24». Вечерний выпуск.

(Заставка новостей: тревожная, динамичная музыка. В студии ведущий Аркадий Ветров, лицо напряжённое, но голос подчёркнуто спокойный.)

Ветров: Добрый вечер. В эфире итоговый выпуск. Главная тема, за которой следит весь мир, беспрецедентная биологическая угроза в Северной Америке. То, что ещё неделю назад называли локальными вспышками бешенства, сегодня парализовало крупнейшую экономику планеты.

(На экране кадры из США: горящие пригороды, пробки на хайвеях, снятые с вертолёта, люди в панике штурмуют супермаркеты. Качество видео плохое, с помехами.)

Ветров: Вашингтон объявил о введении режима ЧП национального масштаба. Связь с рядом штатов, включая Техас и Флориду, работает с перебоями. Официальные лица говорят о «вирусе неизвестной этиологии», вызывающем неконтролируемую агрессию.

Переносимся в наш финансовый блок. Московская биржа сегодня закрылась падением индексов, но рубль неожиданно укрепляется. С нами на связи экономический обозреватель Елена Свиридова. Елена, что происходит с долларом?

(Экран делится надвое. Свиридова стоит на фоне графиков, где красные линии летят в пропасть.)

Свиридова: Аркадий, мы наблюдаем исторический момент. Это не коррекция, это крах. Доллар США за сутки потерял 40% стоимости к корзине мировых валют. Инвесторы в панике сбрасывают американские активы. Крупнейшие фонды, BlackRock, Vanguard, просто перестали отвечать на запросы. Ликвидности нет. Мир теперь вкладывается в золото, юань и, что примечательно, в рубль и энергоносители.

Ветров: Значит ли это, что эра доллара