какую боль причинит лорду Лайтолу, постоянно напоминая ему, чего тот лишился со смертью своего коричневого Ларт’а. Пусть даже Ларт’ погиб за много Оборотов до рождения Джексома в Руат-холде, но память об этой жестокой трагедии осталась у Лайтола навсегда. Так, по крайней мере, неоднократно говорили мальчику, у которого часто возникала мысль: если так, то почему тогда Лайтол не возражал, когда предводители Вейров и лорды холдов решили, что Джексому следует попытаться вырастить маленького дракона в Руате?

Взглянув на скалы над холдом, Джексом заметил, что Лиот’, бронзовый дракон Н’тона, сидит нос к носу с Уилт’ом, старым коричневым сторожевым драконом. Интересно, подумал он, о чем говорят эти двое? О его Рут’е? О сегодняшнем испытании? Он заметил лениво описывавших спирали над драконами файров – огненных ящериц, их крошечных сородичей. Люди гнали скотину и скакунов из стойл и конюшен на пастбища к северу от холда. Над небольшими строениями вдоль ведущего в Большой двор склона и по обочинам главной дороги на восток поднимались струйки дыма. Слева от склона строились новые жилища: внутренние помещения Руат-холда считались небезопасными.

– Сколько у Лайтола воспитанников в Руат-холде, Джексом? – вдруг спросил Н’тон.

– Воспитанников? Никого, предводитель.

Джексом нахмурился. Н’тон наверняка знал это и сам.

– Почему? Тебе не хватает общества сверстников из благородных семейств.

– Ну… я достаточно часто бываю с лордом Лайтолом в других холдах.

– Я имел в виду не столько это, сколько твой здешний круг общения.

– У меня есть молочный брат Дорс и его приятели из селения.

– Да, верно.

В голосе предводителя Форт-Вейра послышалась нотка, заставившая Джексома поднять взгляд, но лицо Н’тона ничего не выражало.

– Часто в последнее время видишься с Фелессаном? Помню, как вы озорничали в Бенден-Вейре.

Джексом невольно покраснел до корней волос. Неужели Н’тону каким-то образом стало известно, что они с Фелессаном пробрались через дыру на площадку Рождений Бендена, чтобы вблизи взглянуть на яйца Рамот’ы? Вряд ли Фелессан хоть кому-то об этом рассказывал! Но Джексома часто тревожила мысль: не оттого ли, что он тогда дотронулся до маленького яйца, обитателю той скорлупы было суждено стать его драконом?

– Я его теперь почти не вижу. Да и времени у меня особо нет: надо заботиться о Рут’е, и все такое.

– Да, конечно, – кивнул Н’тон. Похоже, он собирался добавить что-то еще, но передумал.

Пока они шли дальше, Джексома одолевали мысли, не сказал ли он какую-нибудь глупость. Но его размышления прервал Трис, коричневый файр Н’тона, который, возбужденно щебеча, опустился на плечо предводителя Форт-Вейра, защищенное толстой подкладкой.

– Что такое? – спросил Джексом.

– Он слишком возбужден, чтобы я мог хоть что-то разобрать, – рассмеялся в ответ Н’тон и, успокаивающе бормоча, гладил шею малыша, пока Трис, прощебетав что-то в сторону Рут’а, не сложил крылья на спине.

«Я ему нравлюсь», – заявил Рут’.

– Ты нравишься всем файрам, – ответил Джексом.

– Да, я тоже это заметил, и не только сегодня, когда они помогали нам его купать, – кивнул Н’тон.

– Но почему? – Джексому всегда хотелось спросить об этом Н’тона, но ему не хватало смелости. К тому же ему не хотелось отнимать у предводителя Вейра драгоценное время глупыми вопросами. Но сегодня вопрос вовсе не казался глупым.

Н’тон повернул голову к своему файру, и мгновение спустя Трис, что-то быстро прощебетав, начал чистить переднюю лапу.

– Ему нравится Рут’, – усмехнулся Н’тон. – Это все, что он смог мне ответить. Рискну предположить, все дело в том, что Рут’ ближе к ним по размерам. Чтобы его увидеть, им не нужно отлетать назад на несколько драконьих ростов.

– Похоже на то, – задумчиво проговорил Джексом. – Как бы там ни было, файры слетаются к нему со всех сторон. Наверняка рассказывают ему самые невероятные истории, но он этому радуется, особенно когда меня нет рядом.

Они добрались до дороги и направились к ведущему в Большой двор склону.

– Одевайся побыстрее, хорошо, Джексом? Скоро должны появиться Лесса с Ф’ларом, – сказал Н’тон, проходя через большие ворота к массивной металлической двери холда. – Файндер в это время у себя?

– Должен быть.

Лишь когда Джексом и Рут’ свернули в сторону кухни и старых конюшен, мальчик вдруг начал беспокоиться из-за предстоящего испытания. Вряд ли Н’тон стал бы его обнадеживать, говоря, что юному лорду разрешат полететь с Рут’ом, не будь он уверен, что предводители Бенден-Вейра не станут возражать.

Как же Джексом был бы этому рад! К тому же он таким образом доказал бы раз и навсегда, что Рут’ – настоящий дракон, а не просто файр-переросток, как часто дразнил дракончика Дорс. Заодно Джексом смог бы отделаться и от Дорса. Сегодня ему впервые за целый Оборот не пришлось терпеть насмешки молочного брата, пока он купал Рут’а. Не то чтобы тот завидовал Джексому, что у него появился Рут’. С тех пор как Джексом себя помнил, Дорс всегда насмехался над ним. Пока не было Рут’а, Джексому удавалось скрываться в темных закоулках бесчисленных уровней Руата: Дорс не любил темноту и затхлые коридоры, предпочитая держаться от них подальше. Но когда появился Рут’, Джексом уже не мог попросту исчезнуть, чтобы избежать внимания Дорса. Он часто жалел, что обязан молочному брату слишком многим, по сути, своей жизнью. Если бы Дилана не родила Дорса за два дня до неожиданного появления на свет Джексома, он бы не прожил и нескольких часов. И потому, как учили мальчика Лайтол и арфист холда, он должен всем делиться с молочным братом. Судя по тому, что видел Джексом, Дорсу перепадало куда больше, чем ему самому. Будучи на полголовы выше и шире в кости, он вряд ли особо пострадал от того, что делился молоком своей матери. А теперь он тщательно следил, чтобы ему доставалось самое лучшее из того, чем наделяли Джексома.

Джексом весело помахал поварам, готовившим обед – как он надеялся, в честь его первого полета с Рут’ом. Вместе с белым драконом они прошли через ворота к старой конюшне, которую переоборудовали в их жилище. Хотя, впервые появившись в Руате полтора Оборота назад, Рут’ был совсем малышом, все понимали, что он быстро вырастет и в обычных покоях лорда внутри холда ему станет тесно. Поразмыслив, Лайтол решил, что старую конюшню со сводчатым потолком вполне можно приспособить в качестве спальни с рабочим кабинетом для Джексома и просторного вейра для маленького дракона. Мастер-кузнец Фандарел специально изготовил новую дверь, которую повесил с такой изобретательностью, что с ней вполне справлялись худощавый паренек и неуклюжий детеныш.

«Я посижу тут на солнышке, – сообщил Рут’ Джексому, просовывая голову в дверь. – Мое лежбище не подмели».

– Все слишком