шкалу измерения опасности и риска, вроде той, по какой люди оценивали шторма или землетрясения, еще никто не изобрел. Для братьев счет был простой: «выпутался и жив, значит прекрасно!».

Сейчас, как казалось мэсслендцу, не слишком обвыкшемуся с эксцентричным образом жизни королевской семьи Лоуленда, ситуация складывалась из ряда вон даже для привычных к рисковым переделкам родственников. В прошлый раз родичам очень помогла добытая Эйраном информация о младенце из клана Колебателей Земли, найденном Джеем во время поиска Плетущего Мироздания. Именно благодаря этому малышу лоулендцы смогли объединиться с главой клана Громерданом и выловили крупную рыбу — безумного мага, стремящегося поставить миры на грань катастрофы. Бог Магии и Политики на свой лад обладал не менее философским складом ума, чем сестра — Элия, с уклоном в фатализм. А посему он полагал, что Творец не поручает задач, не снабдив условием для их решения. Сражаться с Пожирателем Душ Эйран не считал себя способным, а вот в поиске сведений о возможной уязвимости врага вполне мог преуспеть. Пусть бог пока еще не знал, где именно следует искать, зато представлял с чего начать работу. В Черной Башне за века проживания скопилось немало ценных магических инструментов для решения такого рода задач. Едва завершив беседу с Элией, принц уже прикинул, какой именно способ нужно использовать. Отложив выбор рассады до более спокойных времен — Эйран ненавидел пустую спешку, хоть и умел действовать молниеносно — бог освежился бокалом развеивающего наркотическое действие цветов напитка и перенесся на нижние этажи башни. Принц не обладал врожденными способностями Колебателей двигаться сквозь земную твердь, однако, в Башне правила менялись. Черный камень пропускал хозяина через стены и пол или складывал пространство, переправляя его в нужное помещение.

Эйран оказался в кромешной тьме, ни единой искорки света не нарушало первозданного мрака. Двигаясь по памяти, бог сделал два шага прямо и один влево, опустился на колени и положил руку на чуть влажный пол. Если бы принц дышал, (а с того мига, как он оказался тут, он не сделал ни одного вдоха и выдоха) то смог бы ощутить чистую свежесть близкой воды. Странно, но несмотря на отсутствие окон, дверей и сквозняков ни затхлости, ни гнили в воздухе не ощущалось. Мужчина вынул из ножен кинжал, чуть наклонил вперед голову и смахнул прядь волос. Одновременно на выдохе Эйран шепнул заклятье света, освещая круглую комнату с неглубокой каменной чашей посередине, заполненной прозрачной водой.

Ее полагалось зачерпнуть из ста неоскверненных источников. Сам маг и его доверенные агенты прошерстили немногим меньше тысячи необитаемых миров, чтобы наполнить кувшины из чистейших ключей, отвечающих всем условиям ритуала. Когда было необходимо, педантичность и придирчивость Эйрана могла соперничать с Леймовой и Нрэновой. Набранную воду надлежало смешать в кромешной тьме и тишине, не нарушаемой даже дыханием. Так рождалась священная влага для гадательной церемонии. Мэсслендец любил неспешные приготовления такого рода, позволяющие потом, когда придет нужда, действовать молниеносно.

Озаренная магическим светом, вода радостно засверкала, будто истомилась от долгого пребывания в темноте. Нагнувшись над водоемом, Эйран подарил ему долгий выдох, вдохнул первозданную прохладу и разжал пальцы с зажатой в них прядью — жертвенной частицей своей сути. Рыжие и черные волосы рассыпались по глади воды. Сконцентрировавшись на стремлении к цели, превращая потребность ее достижения в навязчивую идею, в жизненную необходимость, мужчина пропел короткое и отточенное до мелодического совершенства заклинание-просьбу.

Что, как ни вода — великая, первозданная, изначальная стихия, присутствовало с начала времен и хранило память обо всем? Что было до всего сущего и останется после, когда станут прахом знания живых? Потому именно к ней обращался Эйран, ища ответ на вопрос.

Бог не мог сказать однозначно, какие силы задействовались в древнейших чарах, сведения о коих он почерпнул от Оракула в Храме, где служила мать, но предполагал, что заклинание через общую память вод открывает своего рода заднюю дверь в Информационный Код. Заклятье не было сложным, единственными ограничителями в его практическом применении были: подлинная жажда откровения и, как во множестве гадательных ритуалов, правильная формулировка вопроса. Именно истинному настоятельному желанию знать ответ, а не словам заклятья, повиновалась зачарованная вода. Только оно было условием успеха. Многим это не удавалось, Эйрану же эмоциональный посыл давался без особого труда, маг умел не только ждать, но и по-настоящему стремиться к цели.

Зеркало вод потемнело, принимая просьбу бога и дозволяя задать вопрос. Теперь все зависело от того, сможет ли вопрошающий сделать это верно.

«Где я смогу быстрее всего отыскать то, что поможет в борьбе с Богом Пожирателем Душ?» — промолвил бог и замер неподвижно, пристально вглядываясь в водоем.

Волоски поначалу медленно, едва уловимо, потом все быстрее и быстрее заскользили по поверхности «бассейна», складываясь в символы, понятные лишь вопрошающему, говорящие на языке его ассоциаций. Сложившийся знак существовал лишь долю мгновения и распадался, его место занимал новый, зачастую загадочный даже для Эйрана. Сосредоточенное на ритуале сознание работало с поразительной даже для бога быстротой. Тасовались версии, догадки, предположения, отметались ложные, предположительно верные выстраивались в цепочку ответов.

«Наш Уровень…Мир Узла… Мэссленд… Королевская кровь…нет, королевская семья… член семьи…. Музыка, нет музыкант… танец. Стихи… бог…. Бог Изящных Искусств!.. рассказы… хранилище рассказов… знаки не для всех… сокрытое знание» — беззвучно шептал маг, стараясь не пропустить ни единой подсказки. Его уста еще не успели произнести последний слог, когда вода начала светлеть, верный знак окончания «сеанса предсказания». Эйран успел омочить кончики пальцев, пока срезанные волоски не растворились бесследно, исполнив свое предназначение.

Перебрав все выданные образы-подсказки, бог сформулировал догадку:

— Библиотека принца Натаниаля! — и согласился сам с собой: — Очень вероятно!

Из признанных официально, насколько было известно Эйрану, членов королевской семьи Мэссленда лишь принц Натаниаль имел склонность к искусству. С другой стороны, никакого знака касательно незаконнорожденности нужного магу объекта гадание не выдавало. А значит, скорее всего, речь шла именно о младшем сыне короля Млэдиора, ибо ни старший Дельен, ни средние близнецы (маг и стратег) склонностей к изящным искусствам не выказывали. Охота, магия и воинское дело, безусловно, являлись искусствами, но под определение «изящные» никак не подпадали.

Следовало незамедлительно нанести визит его высочеству. Не без сожаления был выбран второй вариант. Будь Эйран по-прежнему лишь Эйраном из Черной Башни, он мог попробовать пробраться в закрома Натаниаля тайком, но сейчас, являясь послом Лоуленда и сыном Лимбера, он подставил бы свою семью, случись принцу Натаниалю обнаружить в своих владениях незваного гостя. Конфликт с Мэсслендом был худшим, чего мог ожидать от своего отпрыска монарх Лоуленда. Неприкосновенность