class="p1">Так лучше. Намного лучше.

***

18 января

Мария проснулась и не помнила, какой день. Восемнадцатое? Девятнадцатое? Числа плыли как всё остальное.

Утренний ритуал: проверить запасы. Ампулы выстроились в ряд. Семнадцать... восемнадцать... Нет, уже считала. Или нет?

Дрожащие пальцы не удержали ампулу. Она выскользнула, поплыла к стене. Мария попыталась поймать. Промахнулась. Седативы делали движения ватными, неточными.

— ¿Necesitas ayuda? (Нужна помощь?) — Алексей завис в дверях.

— No, no, estoy bien. Todo bien. (Нет, нет, я в порядке. Всё хорошо.) — она попыталась улыбнуться. Губы не слушались.

За завтраком Джек рассказывал историю про свой первый выход в открытый космос. Мария смотрела на него и не могла вспомнить — он уже рассказывал? Вчера? Неделю назад?

— ...and then Houston said... (и тогда Хьюстон сказал...) — Джек продолжал.

— Ты уже рассказывал, — буркнул Алексей.

— No, that was about Moscow... (Нет, это было про Москву...)

Кто прав? Мария не помнила. Вчерашний день сливался с позавчерашним, последняя неделя превратилась в кашу из лиц и голосов.

Лучше так. Лучше не помнить ужас. Пусть всё будет сном. Долгим, мягким сном.

Она незаметно достала шприц. Ещё одна доза. Совсем маленькая. Чтобы продержаться до вечера.

***

19 января

Металл пел погребальную песню.

Долгие стоны при каждом перепаде температур. Станция переходила из тени в солнечный свет каждые 45 минут. Расширение-сжатие. Вдох-выдох. Агония.

Вентиляция хрипела как умирающий старик. Фильтры забиты, моторы перегревались. Каждый час что-то отключалось с ошибкой. Система кашляла, сбивалась, словно не хотела дышать за них.

Воздух становился густым, спёртым.

Электроника умирала с писком. Высокочастотный визг перегорающих плат резал уши. Экраны мигали, выдавали случайные символы, гасли навсегда.

На холодных переборках в теневой стороне нарастал иней. Тонкий слой кристаллов. К вечеру всё покрыто каплями конденсата. Холодный пот умирающей станции.

На панели системы водоподготовки.

ERROR-12: Biofilm detected in tubing / cleaning cycle failed (ОШИБКА-12: В трубке обнаружена биопленка / цикл очистки не пройден)

Джек изучал данные, хмурясь.

— The whole system is contaminated. We're drinking bacterial soup. (Вся система заражена. Мы пьём бактериальный суп.)

— Как в Средневековье, — мрачно пошутил Алексей. — Только без чумы. Пока.

Но хуже всего было с энергией. Хироши показывал графики.

— Solar panel 3A damaged. Power output down 15%. (Солнечная панель 3А повреждена. Мощность упала на 15%.)

Он изучал статистику ударов, качал головой.

— Three impacts in one week at this orbit... The probability is one in ten thousand. (Три удара за неделю на этой орбите... Вероятность один к десяти тысячам.)

— So? (Ну и?) — Джек был раздражён. Не спал вторые сутки.

— Normal probability — one impact per month. We got a year's worth in a week. This isn't statistics anymore. This is... targeted. (Нормальная вероятность — один удар в месяц. Мы получили годовую норму за неделю. Это уже не статистика. Это... целенаправленно.)

Целенаправленная атака. Но кем? Чем?

Все посмотрели вниз, где медленно вращалась белая Земля.

***

Джек нашёл их в углу Kibo. Чёрно-зелёные пятна, слизистые на ощупь. Воняло гнилью и чем-то кислым.

— Should be impossible at these humidity levels. But here we are. (При таком уровне влажности должно быть невозможно. Но вот она.) — бормотал он, соскребая образец.

Колонии росли вдоль влажных следов на стенах. В полумраке мигающих ламп казалось, что пятна формируют узор. Вены. Артерии. Систему.

— It's spreading along the moisture trails. Like... like veins. (Они распространяются вдоль влажных следов. Как... как вены.)

Джек потёр глаза, посмотрел снова.

— Just mold. Just fucking mold following water. That's all. (Просто плесень. Просто чёртова плесень, следующая за водой. Вот и всё.)

Но пятна пульсировали. Или ему казалось? В стробоскопическом свете всё двигалось, дышало, жило своей жизнью.

Станция гниёт. Мы гниём вместе с ней. Изнутри и снаружи.

Он поспешил выбраться из отсека. За спиной плесень продолжала расти. Миллиметр за миллиметром. Следуя невидимым путям.

***

20 января | 23:00

Никто не мог спать. Все семеро собрались в центральном модуле, не сговариваясь. Инстинкт? Притяжение? Страх одиночества?

Зависли в кругу, держась за поручни. Молчали. Слова кончились дней пять назад.

Анна машинально проверила пульс. Прижала пальцы к шее, считала про себя.

— Семьдесят, — сказала вслух. Сама удивилась.

Джек дёрнулся.

— What? (Что?)

— Пульс. Seventy beats per minute. (Семьдесят ударов в минуту.)

Он проверил свой:

— What the... Mine too. Exactly seventy. (Какого... У меня тоже. Ровно семьдесят.)

Один за другим все проверили. У всех — семьдесят.

— Это невозможно, — Алексей проговорил одними губами. — У всех разный метаболизм...

— Это Земля, — Хироши говорил уверенно. — Она синхронизирует нас.

— Бред! — Джек тряс головой.

Анна попыталась сбить ритм. Задержала дыхание. Напрягла мышцы.

Проверила снова. Семьдесят.

Не смогла.

— Is it? (Так ли это?) — Хироши указал на иллюминатор. — Look. Really look. (Смотрите. Внимательно смотрите.)

Все повернулись. Внизу белая Земля медленно вращалась. И да, если присмотреться, если не моргать, если позволить глазам расфокусироваться...

Пульсация. Едва заметная. Ритмичная. Семьдесят раз в минуту.

— Jesus. I see it. I actually see it. (Господи. Я вижу. Я действительно это вижу.) — выдохнула Сара.

— Гипноз, — упрямился Алексей. — Самовнушение. Мы видим то, что хотим видеть.

— А чего мы хотим? — тихо спросила Анна. — Сойти с ума?

Никто не ответил.

И тут из своего угла вышел Вэй Лин. Он заговорил по-английски. Чётко, без акцента, словно репетировал эти слова.

— The Earth is not dead. It's dreaming. And we... we are becoming part of the dream. (Земля не мертва. Она спит и видит сны. А мы... мы становимся частью сна.)

— What dream? What the fuck are you talking about? (Какой сон? О чём ты, чёрт возьми, говоришь?) — Джек повернулся к нему.

Вэй Лин смотрел вниз.

— The last dream. Before waking. When It wakes... no more dreams. (Последний сон. Перед пробуждением. Когда Она проснётся... не будет больше снов.)

Анна шагнула к нему.

Но он уже отвернулся. Сказал всё, что хотел. Или всё, что мог.

***

Динамик ожил сам. Без предупреждения, без треска помех. Голос был ровным, механическим, но в нём сквозило что-то... живое.

«Семь... семь... семь сердец... одно... одно... ошибка... истина... семь в одном... один в семи... добро пожаловать в сон...