арены, и снова промолчала. С ним так нельзя говорить. Нельзя с этим мужчиной говорить о его вынужденной физической слабости. Поэтому усмехнулась и сказала:

- Оттягиваешь разговор?

- Наверное – да, - ответил он и опустил её на землю.

Прести поднял нос понюхать ночной воздух и чихнул, после чего снова залез под плащ Луис. Дэниел положил её ладонь себе на сгиб локтя и предложил:

- Почему бы нам не заглянуть в какой-нибудь бар, где не знают ни тебя, ни меня? Там и поговорим.

Луис пожала плечами – и согласилась. Быть рядом с ним, прижиматься локоть к локтю – это оказалось так хорошо, что она готова была согласиться с любым его предложением. Она не стала спрашивать, куда он поведёт её. Положилась на его решение. И Дэниел, словно чувствуя её доверие, пошёл не спеша…

Уже в маленьком кафе-кондитерской, наблюдая за дракончиком, который, ворча, выборочно уничтожал начинку купленной специально для него пиццы, Дэниел спросил:

- Луис, ты серьёзно всё решила?

- Да. Мне не хочется, чтобы однажды из того клуба привезли тебя не просто избитым… Мне становится страшно, когда подумаю, что ты из-за меня находился в таком состоянии, как три дня назад. А если…

- Не думай об этом, - сказал Дэниел. Он покрутил в руках опустевшую чашечку из-под кофе, словно не решался сразу заговорить о том, что может спугнуть Луис. – Понимаешь, Луис… У меня есть ещё одна причина ходить на бои. И не денежная, как ты можешь подумать. В деньгах я не нуждаюсь. Тебе покажется эта причина, возможно, очень странной, но, если вдуматься… Это естественно.

- Что именно? Эти страшные драки? Их даже боями трудно назвать!

- Луис, я застоялся в этой дыре. Когда я решил здесь остаться, лишь бы обдумать свои жизненные, скажем так, перспективы, я не думал, что всё затянется так надолго. Понимаешь… Это затягивает – упорядоченная жизнь. Жизнь почти по расписанию. И иногда хочется взорвать всё к дьяволу. И тогда этот клуб – спасение. Ты бьёшь кого-то, выбиваешь из себя собственное напряжение или застой, а тебе за это ещё и деньги дают.

- Ты – это серьёзно? – поразилась девушка. И почему-то ей припомнилось их знакомство, когда он стрелял по троим парням.

- Более чем, - подтвердил Дэниел. – Моя жизнь до Кэссии – это сплошное напряжение, которое я мог сбрасывать не самым мирным образом. А этот клуб…

- Но этот клуб – для боёв без правил! А если в следующий раз тебе подбросят не капу под ноги, а что-то похуже?

- Ничего страшного. Есть рефери. Он остановит бой, если сочтёт, что крови достаточно и публика насытилась её видом.

- Дэниел… - Сказала она и остановилась. – Наверное, я ничего не понимаю в мужских игрушках. Но я-то женщина. Теперь, зная, что именно происходит в этом клубе, я не смогу оставаться спокойной. Знаешь ли, это очень страшно: ожидать, что ты вот-вот окажешься лежащим на полу. Брошенным, будто сломанная кукла. И главное… Бояться, что в следующий раз тебя доломают. Я женщина, Дэниел. А женщинам это свойственно – волноваться за тех, кого… - Она снова замолчала.

А Дэниел мгновенно качнулся к ней через столик, за которым они сидели, схватил её за руки. Вгляделся в её глаза.

- Волноваться – за кого? За кого, Луис?

- За тебя, - она отвела глаза и вдруг снова вскинула их на него. – Да, мне тоже это тяжело говорить! Дэниел, я уже столько раз привязывалась к людям, а приходилось часто их бросать, удирать изо всех сил! Но это мне самой… А знать, что из-за меня страдают от физической боли… Знать, что из-за меня могут убить человека, который мне дорог… Дэниел – это невыносимо! Я не хочу, чтобы это случилось с тобой!

- Проехали с Кэссии вместе? – внезапно предложил он. – У нас ведь с тобой не ситуация, когда загнаны в тупик. Всё поправимо. Мне, как и тебе, легко сорваться с места.

- И что? Потом всю жизнь переезжать с планеты на планету?

- Ну, почему… Есть другие способы достигнуть нужного.

Он сказал и замолчал. И опять она подавила в себе желание спросить: а как же тот номер вирта – твоей палочки-выручалочки?

Пришлось подавить. Он не считает ситуацию безвыходной. Хуже того, он считает, что этот клуб – нормальное времяпрепровождение для мужчины, хотя он всегда будет с другой стороны от наблюдающих за боями зрителей. А то, что она послужила причиной его появления в этом клубе, – ничего страшного: ведь это просто повод окунуться в клубную жизнь!..

Оплатив заказ, Дэниел поднялся и крепко взял её за руку.

- Сегодня ты не останешься в своей комнате. Сегодня мы останемся в моей комнате. На весь день до начала работы.

- Почему в твоей?

- В моей кушетка больше, - заявил он и улыбнулся ей – или высунувшейся из её плаща черноносой мордочке, весело поблестевшей глазищами на него. – И не надо будет тосковать по чьим-то тёплым ладошкам, которые так приятно гладят моё тело последние трое суток… - уже шёпотом закончил он – и шёпотом не из-за того, что их могли подслушать. А потому что снова всматривался в её глаза, склонившись к ней близко-близко. И добавил: - Или ты против?

Она опустила глаза, но снова взглянула на него и несмело ответила:

- Нет. Не против.

Он несколько секунд смотрел на неё, сдвинув брови. Ей показалось – он боится, как бы она жёстко не потребовала от него прекратить заниматься своими убийственными игрушками. Но она всего лишь смотрела в тёмные глаза, еле видные под прядями лохматых волос, и тогда он уже спокойно повёл её к своему проулку.

Глава 8

Тяжёлое горячее тело вдавило девушку в мягкую кушетку. Это первое, что она почувствовала, проснувшись. Первая мысль: «Светло уже…» Первое понимание: она на животе, щекой на его ладони, он обнимает её так, что закрыл собой от всего белого света. Первое своё движение она оборвала, уже было напрягшаяся попытаться вылезти из-под обманчиво мягкой тяжести. Если Дэниел так тяжёл, значит, он ещё спит. Что значит – есть время подумать.

Или вспомнить, что было, когда они пришли в его комнату. Луис улыбнулась. Она чуть всё не испортила, жутко боясь причинить ему боль. Всё время помнила, каким