— Тихо, — властно прошипел Морос, сжимая кулак. Его магия окутала артефакт коконом, подавляя его волю.

Я схватил Юлиана за плечо и дернул назад в тот момент, когда на то место, где он стоял, рухнула глыба.

— Осколок у нас, уходим!

Мы бежали по рушащемуся коридору. Сзади наступала пустота — Разлом пожирал сам себя.

Пол проваливался. Стены смыкались, как челюсти.

Мы вылетели из портала на берег океана кубарем, в последний момент, когда искажение за нашими спинами схлопнулось со звуком, похожим на хлопок гигантских ладоней.

Соленые брызги летели в лицо. Обычный, холодный ветер казался самым приятным ощущением в мире.

Морос был рядом, аккуратно отряхивая плащ. В руке он сжимал контейнер, в который уже успел упаковать добычу. Сам контейнер был густо покрыт рунами, чтобы не допустить ничего наружу.

— Увлекательно, — произнес он своим обычным, спокойным тоном, хотя я видел, что руки у него слегка дрожат. — Крайне продуктивная экспедиция. Осколок у нас. Осталось совсем немного, не так ли?

— Да, — я посмотрел на небо. — Еще пара шагов. И мы будем готовы.

Я чувствовал усталость, но и удовлетворение. Еще один компонент в копилке. Еще один Разлом зачищен.

Мой план работал. Команда работала.

— Куда теперь? — спросил Юлиан Морос, поднимаясь.

— Домой, — ответил я. — Мне нужен душ, еда и проверить почту. У меня такое чувство, что Леон на Севере с его шумными друзьями тоже не скучал.

Мы направились прочь от берега, оставляя за спиной шум прибоя. Впереди ждали новые дела, но на сегодня с призраками было покончено.

Глава 8

Тишина между ударами

Каменные пустоши западной границы встретили нас молчанием. Тем самым молчанием, которое давит на уши сильнее любого крика, заставляя кровь стучать в висках, подобно барабану.

Я стоял на краю гигантской расщелины, рассекающей мёртвую равнину, и смотрел вниз. Трещина уходила в бесконечность, её стены были усеяны остатками каких-то механизмов. Искорёженные конструкции из полупрозрачного кристалла торчали из камня под немыслимыми углами, словно кости давно погибшего исполина. Некоторые из них до сих пор слабо мерцали, пульсируя в ритме, который я больше чувствовал, чем слышал.

Ветер здесь звучал иначе. Он не свистел и не завывал, а скорее вибрировал, будто кто-то провёл смычком по натянутой струне. От этого звука ныли зубы и чесались глаза.

— Приятное местечко, — пробормотал я, оглядывая горизонт.

Впереди, километрах в трёх, возвышалась громада хрустального маяка. Заваленная набок пирамида из переплетённых кристаллов, в основании которой что-то мерцало неровными вспышками. Каждая такая вспышка отзывалась дальним гулом, от которого под ногами содрогалась земля.

Лагерь Мечников Западной Федерации расположился в ложбине, защищённой от прямого воздействия резонаторов. Несколько десятков палаток, выстроенных по военному образцу. Люди двигались между ними осторожно, почти крадучись, избегая резких движений. Даже разговаривали вполголоса.

Виктор Кинг встретил меня у входа в лагерь. Платиновые волосы были убраны назад, шрам на верхней губе казался бледнее обычного на фоне загорелой кожи. Его глаза выглядели усталыми, но в них всё ещё горел тот самый огонёк, который я заметил ещё на турнире.

— Дарион, — он протянул руку для рукопожатия, и я отметил, как осторожно он двигался. — Признаться, не ожидал, что ты появишься так быстро. Моё сообщение о помощи ушло только вчера.

— У меня свои источники, — ответил я, пожимая его ладонь. — К тому же у нас общие интересы в этом Разломе.

Не говорить же ему, что я даже не получил это сообщение и о его факте узнал уже по прибытии на место.

Виктор кивнул, его взгляд скользнул к маяку на горизонте.

— Пойдём, покажу, с чем мы столкнулись.

Он повёл меня к командному шатру, расположенному в самом центре лагеря. По пути я насчитал около сорока бойцов. Все в форме Ордена Стального Клинка, все при оружии. Многие были перевязаны, у некоторых на лицах застыло выражение человека, заглянувшего за край.

— Сколько потеряли? — спросил я тихо.

— Семерых, — голос Виктора стал жёстче. — И ещё четверо в таком состоянии, что лучше бы мы их потеряли.

— Резонанс, как я понимаю?

— Он самый. Один неосторожный шаг, один удар сердца громче обычного, и твои внутренности превращаются в кашу. Мы недооценили это место, Дарион. Сильно недооценили.

Внутри шатра было прохладно и полутемно. На центральном столе лежала карта местности, испещрённая пометками. Красные кресты обозначали места гибели людей, синие линии показывали маршруты продвижения, а жёлтые зоны, судя по всему, отмечали участки повышенной опасности.

Жёлтым была залита почти вся карта.

— Мы здесь уже четвёртый день, — Виктор указал на точку у входа в Разлом. — Продвинулись всего на два километра. Каждый метр даётся с боем, только враг здесь не живой. Его нельзя зарубить или обмануть.

Он провёл рукой вдоль карты, очерчивая маршрут.

— Древние использовали кристаллические резонаторы как оружие массового поражения. Усилители воли и звука. Представь себе армию, которая может убить врага одним приказом, усиленным до такой степени, что он буквально разрывает тело изнутри. Две державы воевали здесь столетия назад, используя эту технологию. В итоге обе уничтожили друг друга, а Разлом поглотил поле битвы вместе со всем оборудованием.

— И резонаторы до сих пор работают.

— Работают, — кивнул Виктор с горькой усмешкой. — Точнее, они не могут перестать работать. Ядро маяка питает их энергией. Оно нестабильно, вздрагивает, роняет импульсы. Каждая вспышка вызывает новый разрушительный раскат где-то на периферии.

Я подошёл к карте, изучая расположение резонаторов. Они были разбросаны хаотично, как осколки разбитого зеркала. Некоторые повалены, другие торчат под углом, но все продолжают работать, откликаясь на любой импульс энергии.

— Магия?

— Любое заклинание вызывает каскадную реакцию. Один из моих магов попытался создать защитный барьер, и волна резонанса сломала ему все рёбра и разорвала селезёнку. Он умер за минуту.

— А физическая сила?

— Ещё хуже. Удар меча создаёт звуковую волну. Резонаторы улавливают её, усиливают и возвращают обратно. Чем сильнее удар, тем мощнее отдача.

Я задумчиво потёр подбородок. Место было интересным. И крайне опасным для любого, кто привык полагаться на грубую силу или магию.

— Как вы вообще продвигаетесь?

— Медленно. Очень медленно. Двигаемся почти бесшумно, контролируем каждый вдох, каждый шаг. Грамм помогает гасить часть вибраций, но даже он не может полностью защитить нас.

При упоминании духа меча воздух рядом с Виктором слегка сгустился. Знакомый трёхметровый силуэт воина в медвежьей шкуре проступил из ничего, но не полностью, а словно набросок, сделанный дымом.

— ПАРШИВОЕ МЕСТО, — прогудел Грамм вполголоса, что для него было эквивалентом шёпота. — ЗДЕСЬ ДАЖЕ Я НЕ МОГУ ГОВОРИТЬ В ПОЛНУЮ СИЛУ. ЭТА ДРЯНЬ РЕАГИРУЕТ