знает, — хмыкнул герцог и потребовал: — Ну, рассказывай, давай, мы тебе активно сочувствуем.

Нрэн по-прежнему держал ее на руках, сомневаясь в способности лордессы удержаться на ногах. А она и не делала попытки высвободиться, вполне уютно чувствуя себя в его объятиях.

— Я видела пожар. Страшный, неистовый, с огромными, в человеческий рост языками пламени он метался монстром от дерева к дереву, жадно в считанные мгновения слизывал траву, листья, превращал ветки, толстенные стволы дубов, в пепел и уголья. Воздух плавился от жара, а он стоял посреди всего этого ада и хохотал. Дриаданы пытались остановить его и становились пеплом, не успев приблизиться… — вполголоса поведала Лиесса.

— Он? Кто? — педантично уточнил Нрэн.

— Четырехрукий мужчина, как в страшной сказке про Силурда, — чуть смущенно, как будто ей было неловко от своих детских ассоциаций, ответила девушка.

— Про того, который продал душу за могущество демонам, и ему даровали всемогущие руки? — уточнил Дин, пользуясь народными сказками, рассказанными лордессой.

— Да… Мне почему-то казалось, что, вторые руки — это они, которые жгли Рощи и убивали дриаданов, — Лиесса содрогнулась и спрятала лицо на груди Нрэна.

— А у вашего разбойника сколько рук было? — по ходу дела поинтересовался Дин у Макуда.

— Вроде две… Или… Нет, не знаю… А в летописях его везде в плаще рисуют… — честно ответил проводник, явно запутавшись в страшных историях прошлого.

— Четырехрукий, — констатировал Нрэн и мрачно заявил: — Мы узнали, что хотели.

— Надо вызвать Источник? — храбрым и слабым после перенесенного магического потрясения голоском отважно спросила Лиесса.

— Утром. Тебе следует отдохнуть, — почти нежно приказал принц, изучив слишком бледное лицо лордессы.

— Если и после этого ты не поверила, что он твой, я уж не знаю, какие еще доказательства нужны, — выпалил герцог, до глубины души пораженный проявлением столь трепетной заботы со стороны непробиваемого воителя. Мысленным ответом ему было раскатистое мурлыканье очень большой и довольной кошки.

— Коль я вам больше без надобности, мне, пожалуй, вернуться к барону пора, — как-то слишком торопливо, настолько, что Нрэн моментально преисполнился подозрительности, заявил Макуд.

— А чего торопиться-то? Или ты у Рощи ночевать боишься? — удивился Дин, отчетливо ощущая суеверную опаску, излучаемую парнем. Не рассчитывал ли тот на полуночный визит привидений невинно убиенных дриаданов, от скуки и тоски навещающих живых, чтобы пожаловаться на горькую участь?

— Нет, не Рощи, — ответил проводник и честно признался: — Сил страх как боюсь, да и богов тоже, кто мы пред ними — букашки, раздавят — не заметят.

— Это точно, бывает и так, — поддакнул киалонец, невольно покосившись на Нрэна, как представителя касты давителей. Впрочем, и сам герцог никогда не задумывался над тем, сколько смертных и каким образом погибает от его шальных выходок, а если случайно и узнавал, совестью никогда не мучился, списывая людей, как расходный материал. — Тогда счастливо, передавай барону нашу благодарность за хорошего проводника.

— Обязательно! — просиял облегченной улыбкой Макуд, поняв, что никто настаивать на его присутствии не собирается.

Глава 23. Маски сброшены

Новый лагерь разбили рядом с пустошью, за ближайшей рощей, полумесяцем огибавшей злополучное пепелище. Прекрасно чувствуя течение времени, ускоренное по сравнению с остальными измерениями региона, Нрэн мог позволить себе роскошь спланировать дальнейшие действия без спешки. Чем серьезнее, по оценке воителя, была ситуация, тем более убеждался он в намерении поскорее переместить Лиессу подальше от очага грядущей битвы с Губителем. Осуществить эту часть своих планов Нрэн намеревался нынче же вечером, для чего предпринял несложный маневр.

Лордесса Лиессоль была приглашена на ужин. Впрочем, после бесславной кончины палатки киалонцев от огненных шаров демона лавовика, юный Дин и его сестра все равно проживали в свободных помещениях шатра воителя.

Зеркала в комнате, оставленной за девушкой, не нашлось. Но и без придирчивого изучения отражения Элия знала, что ее маска выглядит весьма эффектно. Стройность и изящество юного существа сочеталось со вполне оформившимися приятными округлостями. Платье простого кроя искусно подчеркивало достоинства фигуры. Винно-красный цвет его с яркими серыми искорками словно отражался в полуночно-синих с белыми звездами глазах лордессы. Скрадываемая походными одеяниями женственность и уязвимая прелесть Лиессоль сейчас казались еще более удивительными.

О чем бы Нрэн, а логика мыслей Бога Войны временами оставалась загадкой и для проницательной богини, ни собирался побеседовать с лордессой Киалона за трапезой, не обратить внимания на ее внешность он не сможет. Вырез платья открывал лишь плечи и ключицы, не более. Длинный рукав, перехваченный тонкими цепочками чуть ниже локтя, спускался до костяшек пальцев. Все то, на что так жадно смотрел бог во время совместного купания, сейчас драпировалось, превращаясь из откровенного пиршества для взора в дразнящий намек. Черная грива волос скреплялась лишь одной тонкой цепочкой со звездчатым сапфиром в оправе из серебра, возлежащим на гладком лбу красавицы.

Дин же, счастливо избегнувший высокой чести разделить вечерний кусок хлеба с воителем, намеревался без помех полазить по пепелищу Рощи. Бог считал, что им движет чистое любопытство, Элия благосклонно отнеслась к задумке приятеля и даже попросила на всякий случай прихватить с собой мешочек пепла и золы. Заглянув напоследок к «сестре» Элегор обменялся с ней парочкой острот.

— Хочешь досыпать пепла в шкатулку к картам или приправить супчик Мелиору? — выдвинул бог два равно гениальных предположения.

— Фи, герцог, как негигиенично, — пожурила бога принцесса, нанизывая на мизинец колечко с сапфиром, — но в целом ход мыслей правильный.

— А куда ты хочешь его подсунуть любезному кузену? Неужто в шампунь? — каверзно уточнил мужчина, крутясь юлой по комнате, поскольку усидеть на месте сверх необходимого минимума было выше сил непоседливого бога. Он с наслаждением представил, какой неповторимый колер могла бы обрести безупречная шевелюра смазливого принца, потом представил истерику красавчика по сему трагическому поводу и задорно ухмыльнулся.

— Дались тебе волосы Мелиора, вандал! Шкатулку можно хранить в золе, если означенная субстанция не утратит своих свойств при удалении от пепелища, тогда мы получим двойную гарантию сохранности тайны, — ответствовала принцесса нарочито нравоучительно, забавляясь неугасимым энтузиазмом, с каковым Элегор подначивал ее родственников.

Впрочем, с не менее пылким энтузиазмом сами принцы реагировали на подначки Лиенского, плетя коварные планы мести и от всей души развлекаясь сим процессом. Помня заветы сестры, убить Элегора они уже не пытались, поэтому планы мести получались особенно причудливыми, не давая скучать как герцогу, так и самим принцам к обоюдному удовольствию. Элия в свою очередь следила за мужскими забавами с неугасимым интересом.

Приятный чистый звон ветряных колокольчиков донесся до лоулендцев, оповещая о часе трапезы. Герцог поспешил смыться из палатки побыстрее, словно был тем самым злым духом, для