благо своего рода, своих близких и Российской империи, — произнёс я.

Граф помолчал, а затем медленно кивнул, и в его суровых глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Что ж, Юрий Дмитриевич, я бы немного сменил очередность на чьи блага я хочу трудиться, но в целом мне нравится ваш подход. Будем считать, что мы поняли друг друга. Мне приятно иметь дело с человеком, который ценит честность выше выгоды. Таких нынче немного.

— Взаимно, Роман Александрович, — я поднял бокал. — За честную игру.

— За честную игру, — отозвался он, и мы выпили.

Проводив Кутайсова, я ещё долго сидел в кабинете, обдумывая разговор. Сегодня я окончательно убедился, что сделал правильный выбор. Этот человек, при всей своей неуступчивости, был именно тем, кто нужен княжеству.

А раз выбор сделан, пора было обозначить позицию не только лично, но и через свой род. У меня были вассалы, и их голоса тоже имели вес.

На следующий день я созвал их к себе. Бароны Аврамов, Орехов и Краснов прибыли по первому зову. Волкова я приглашать не стал — он был очень занят работой с водными плантациями, к тому же, я знал его позицию. Георгий Максимович в итоге тоже собрался голосовать за Кутайсова, мы это уже обсудили во время недавнего телефонного разговора.

Я принял вассалов в кабинете, без лишних свидетелей.

— Господа, я собрал вас по важному делу. И сразу хочу оговорить: всё, что будет сказано в этих стенах, останется между нами. В порядке тайны сюзерена, — заявил я.

Бароны переглянулись и согласно кивнули. Эта формула означала, что разговор сугубо доверительный и не подлежит огласке.

— Как вы знаете, борьба за титул князя набирает обороты. И я принял решение, кого поддержит род Серебровых.

— Кого же? — спросил Краснов, поглаживая бороду.

— Графа Кутайсова. Я лично убедился, что он самый достойный из всех.

— И… вы хотите, чтобы мы тоже его поддержали? — осторожно поинтересовался Орехов.

— Я не приказываю вам, господа. Вы свободны в своём выборе, и я уважаю вашу волю. Но я очень настоятельно прошу вас поддержать Кутайсова вместе со мной. И позвольте объяснить, почему.

— С радостью выслушаем, ваше сиятельство, — сказал за всех Краснов, который был старшим из троицы.

— Кутайсов — человек чести. Я говорил с ним вчера, и он прямо, глядя мне в глаза, заявил, что не станет торговать должностями и привилегиями. Что будет править по закону и справедливости. Понимаете, что это значит?

— Предсказуемость, — ответил Аврамов.

— Стабильность и порядок! — добавил Краснов, стукнув кулаком по подлокотнику кресла.

— Но что на счёт других кандидатов? Мне кажется, есть и другие достойные люди, — с сомнением проговорил Орехов.

— Вы думаете? — усмехнулся я. — Они все плетут интриги, подставляют и пытаются опозорить друг друга. Вспомните, как отравили беднягу Мамонтова. Вспомните, как прокляли дочь барона Зотова. И это далеко не всё, что они творят. Барона Тучкова хотели убить, но СБИ предотвратила покушение, — слегка приврал я. На самом деле Шрам и наш спецназ успели чуть быстрее Службы.

Бароны задумались, переглянулись, а затем Краснов опять сказал за всех:

— Что ж, Юрий Дмитриевич. Вы наш сюзерен, и мы вам доверяем. Если вы говорите, что Кутайсов — достойный человек и верный выбор, я склонен вам верить. Я поддержу его.

— И я, — кивнул Орехов после короткого раздумья.

— Присоединяюсь. Кутайсов так Кутайсов, — поддержал мой выбор Аврамов.

— Благодарю вас, господа. Я ценю ваше доверие. И, ручаюсь, мы делаем правильный выбор, — заверил я.

Заполучив поддержку вассалов, я почувствовал, что наша позиция стала ещё крепче. Теперь за Кутайсовым стоял не только мой личный голос, но и голоса всех моих вассалов.

Вечером, когда я уже подводил итоги насыщенного дня, пришло письмо, которое выглядело так будто оно из другого мира. В последнее время я гораздо больше уделял внимание выборам и бизнесу, чем целительству. Поэтому послание от профессора Вандерли стало чем-то почти удивительным.

Элиас приглашал меня принять участие в очередном международном целительском симпозиуме, который на сей раз должен был проходить в Риме.

Я с сожалением вздохнул. Заманчиво, что и говорить. Прошлый симпозиум принёс мне много пользы — я научился новейшим целительским техникам, завёл кучу полезных знакомств и, в конце концов, взялся за лечение Николь.

Но сейчас, в самый разгар выборов в родном княжестве, бросить всё и укатить на симпозиум я никак не мог.

Но это не значит, что я и мой род не сможем получить пользу от нового симпозиума.

У меня есть для профессора Вандерли очень интересное предложение, от которого он вряд ли откажется…

Глава 6

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Предложение, которое я собирался сделать Вандерли, было простым и взаимовыгодным.

Я набрал номер профессора, и тот ответил почти сразу:

— Юрий, друг мой! Рад вас слышать. Надеюсь, вы звоните, чтобы подтвердить участие в симпозиуме?

— Увы, Элиас, как раз наоборот. Вынужден отказаться, и мне правда жаль. Дела в княжестве не отпускают, сейчас я при всём желании не могу вырваться в Рим, — ответил я.

В трубке повисла разочарованная пауза.

— Очень, очень досадно. Ваш доклад на прошлом съезде произвёл фурор. Все только и спрашивали, будет ли блистательный граф Серебров в этот раз, — посетовал Вандерли.

— Поэтому я и звоню. Не хочу оставить вас совсем без сюрпризов. У меня есть предложение, которое, думаю, вас заинтересует, — с улыбкой произнёс я.

— Я весь внимание! — оживился профессор.

— Вместо себя я хотел бы порекомендовать двух специалистов. Уверен, они достойно представят российскую школу целительства. Первый — Иван Курбатов.

— Курбатов? — переспросил Вандерли. — Не припомню такой фамилии.

— И напрасно. Иван — военный целитель с весьма редким даром. Но интересен он не только этим. Он разработал собственную методику, которую назвал «гибридным швом». В её основе лежит техника Родриго Эстебана, но Иван развил её и пошёл куда дальше.

— Постойте. Техника Эстебана? Того самого, бывшего капитана испанских королевских войск?

— Да, именно его. Зимой он был у меня гостях и научил нас своей технике, — ответил я.

— Но ведь её до сих пор почти никто не смог толком воспроизвести, она считается чудовищно сложной! А вы говорите, что этот ваш Курбатов не просто освоил её, но