она, и голос её звучал ровно, твёрдо. — Ходила понять, хочу ли я раскаиваться.

— И?

Она шагнула к нему. Остановилась в шаге, глядя прямо в эти светлые глаза.

— Я не хочу.

Он улыбнулся — широко, открыто, и в этой улыбке не было хищной насмешки. Было что-то другое. Что-то, от чего у неё внутри всё оборвалось и забилось с новой силой.

— Хорошая девочка, — прошептал он.

И взял её за руку.

Домой она вернулась уже в сумерках. Отец читал в гостиной, кивнул ей рассеянно, не задавая вопросов. Кэтрин прошмыгнула в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, переводя дыхание.

Он не пошёл с ней. Просто сжал её пальцы, заглянул в глаза и исчез так же внезапно, как появлялся всегда. Но его слова остались: «Сегодня я снова приду».

Она разделась и шагнула в душ. Горячая вода обожгла кожу, расслабляя мышцы, но мысли по-прежнему крутились вокруг одного. Она закрыла глаза, и перед внутренним взором снова возникло его лицо.

Руки сами скользнули по груди — медленно, повторяя те движения, что помнило тело. Соски затвердели под пальцами, и она вздрогнула, представив, что это он касается её. Ладонь двинулась ниже, по животу, к бёдрам, и остановилась там, где всё ещё пульсировало тепло.

Пальцы скользнули между ног, коснулись клитора, и она ахнула — такая острая, сладкая чувствительность. В голове вспыхнуло: его язык, его губы, его шёпот. Она нажала сильнее, и по телу прокатилась дрожь.

И вдруг осознание — что она делает.

Кэтрин отдёрнула руку, будто обожглась. Щёки залила жгучая краска стыда. Она стояла под струями воды, тяжело дыша, и не могла поверить, что позволила себе это. Мысли о нём, о его прикосновениях — и собственная рука там, где минуту назад были его пальцы.

— Господи, — выдохнула она, прижимая ладони к пылающему лицу.

Она быстро закончила душ, наскоро вытерлась и вышла, стараясь не смотреть на своё отражение в зеркале.

Долго перебирала вещи в шкафу, пока пальцы не наткнулись на мягкую ткань. Розовая ночная сорочка — подарок когда-то давно, от тёти, которую она почти не носила. Слишком открытая, слишком... другая.

Сегодня она надела её.

Длинная, до самого пола, с тонкими бретельками и кружевом по подолу. Она смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Розовый шёлк обтекал фигуру, подчёркивая то, что обычно было скрыто под строгими платьями.

Кэтрин подошла к окну и распахнула его настежь. Ночной воздух ворвался внутрь, прохладный и свежий, заставляя кружево трепетать.

Она легла на кровать, подложив руки под голову, и стала ждать.

Смотрела в потолок, слушала тишину. За окном шелестели листья, где-то вдалеке лаяла собака. Часы в коридоре отмеряли минуту за минутой.

Он не приходил.

Прошёл час. Два. Луна поднялась высоко, заливая комнату серебристым светом. Кэтрин всё смотрела в окно, вслушиваясь в каждый шорох. Может, он передумал? Может, ей показалось? Может, всё это было сном?

Мысли путались, веки тяжелели. Она боролась со сном, но тело требовало отдыха после бессонной ночи и долгого дня.

Кэтрин не заметила, как глаза закрылись. Последнее, что она увидела, — лунный свет на подоконнике и лёгкое колыхание занавесок.

Глава 12. Обнажённая натура

Утро ворвалось в комнату беспощадно ярким светом. Кэтрин открыла глаза и первое, что увидела — пустой подоконник и занавески, безвольно повисшие после ночного ветра.

Он не пришёл.

Она села на кровати, прижимая к груди край розовой сорочки. Вчерашнее ожидание, часы, проведённые вглядываясь в темноту, надежда, с которой она засыпала — всё это сейчас превратилось в тяжёлый, горький ком где-то под рёбрами.

Она ждала его. Открыла окно. Надела эту дурацкую сорочку. А он...

Кэтрин резко встала, подошла к окну и с силой захлопнула его. Створки ударились с глухим стуком, и этот звук показался ей почему-то удовлетворяющим.

— И не надо, — прошептала она зло. — Очень нужно.

Но внутри всё кипело. Обида смешивалась с чем-то ещё — с тем жарким, липким стыдом за вчерашнее в душе, за то, как она позволяла себе думать о нём, касаться себя, представляя его руки. А ему, видимо, было всё равно.

Она оделась быстрее обычного, нарочно выбирая самое строгое платье — тёмно-серое, глухое, до самого горла. Волосы стянула в тугой пучок так, что кожа на висках натянулась. Никаких намёков, никакой слабости.

В университет она вошла решительным шагом, но сердце колотилось где-то в горле. Она знала, где искать его. Знала, что он будет сидеть на их общей паре, на том же месте, рядом с ней.

Она нашла его в коридоре перед аудиторией.

Кейн стоял, прислонившись к стене, и листал что-то в телефоне. Обычный, спокойный, будто и не было ничего. Будто не он вчера обещал прийти.

Кэтрин подошла сама. Впервые сама.

— Кейн.

Он поднял глаза. В них не было ни тёплой улыбки, ни той хищной ласки, к которой она привыкла. Только вежливое, отстранённое любопытство.

— Привет, — сказал он ровно.

Она смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает злость. Эту злость она не планировала, не ждала — она просто вспыхнула, обжигая изнутри.

— Ты не пришёл, — выпалила она. Голос дрогнул, но она заставила себя говорить твёрдо. — Я ждала. Всю ночь.

Он чуть склонил голову, разглядывая её с новым, незнакомым выражением.

— Тебе показалось, Кэтрин.

Она замерла.

— Что?

— Я ничего не обещал. — Он говорил спокойно, даже мягко, но каждое слово падало как камень. — Ты сама себе что-то придумала.

Кэтрин смотрела на него и не верила. Как он может так спокойно врать? После всего, что было? После его рук, его губ, его шёпота?

— Ты сказал... — начала она, но голос сорвался.

— Что я сказал? — Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у неё всегда подкашивались колени. Но сейчас в ней не было тепла. Только лёгкая, почти издевательская насмешка.

Она открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент прозвенел звонок. Кейн выпрямился, бросил короткое:

— Опоздаем, — и вошёл в аудиторию, даже не оглянувшись.

Кэтрин стояла в коридоре, чувствуя, как горит лицо. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Или догнать его и ударить. Или разрыдаться прямо здесь.

Она вошла в аудиторию последней.

Он сидел на обычном месте. Рядом с ней. Когда она опустилась на стул, он даже не повернул головы. Просто смотрел перед собой, слушая преподавателя.