Он снова вздрогнул. Сильнее. И попытался что-то сказать. И вдруг открыл глаза.

Взгляд был совершенно пустой и какой-то… темный.

— Господин? — позвала я тихо. — Вы меня слышите? Вам лучше?

Никакого ответа. Только этот пустой, страшный взгляд.

А потом его тело выгнулось. Резко, сильно, будто через него пропустили разряд. Он захрипел, забился в судорогах, и я, не успев сообразить, отлетела в сторону, больно ударившись спиной о каминную полку.

Конечно, я попыталась его удержать, хоть как-то, хотя бы голову. Откинула остывшие и ставшие теперь опасными камни, подкладывала одеяла, лишь бы не поранился. Я чувствовала, как его тело бьется в моих руках, как мышцы то каменеют, то расслабляются, как хриплое дыхание рвется наружу вместе с проклятиями на языке, которого я не понимала.

Но и это закончилось. К тому моменту я была вымотана так, будто сама прошла через пытки судорог. Руки дрожали, спина болела, губы были искусаны в кровь. Но слава всем местным богам, которых я не знаю, вроде все действительно закончилось.

Только я рано радовалась. Спустя некоторое время я уже жалела, что сейчас не зима, нельзя открыть окно и набрать снега и льда. Потому что вода на кухне недостаточно холодная.

Он метался в жару, мучительном и тяжелом, губы потрескались и почернели в уголках. А я меняла смоченные в холодной воде тряпицы на лбу и запястьях — они безумно быстро высыхали — и обтирала лицо, грудь, шею, лишь бы хоть как-то облегчить это состояние.

А потом все закончилось. Он обмяк, как тряпичная кукла, из которой вынули весь наполнитель. А я закрыла лицо руками, слушая его неровное дыхание, и впервые за эту бесконечную ночь позволила себе тихо, беззвучно заплакать.

Я сидела рядом, вздрагивая от любого шороха, от его малейшего движения — боялась, что все повторится. Никакая усталость не могла заставить меня закрыть глаза. В голове было пусто: ни страха, ни боли, ни мыслей. Только тишина. А за окном начинался новый день.

Глава 19

Он спал почти сутки. Изредка открывал глаза, смотрел на огонь и снова погружался в сон.

Я не отходила далеко — только на кухню, за дровами. Запас таял на глазах. Меня это тревожило, но предпринимать что-то… наверное, я могла бы придумать, но у меня не было сил. Как будто из меня выжали последнее накануне ночью.

На вторые сутки, ближе к вечеру, мой хозяин перебрался в свое кресло. Я ожидала привычного приказа принести вина и убираться, но он, максимально близко придвинувшись к огню, опять замер.

Вообще после такого приступа не вино нужно — травы заварить, поесть хоть немного, чего-нибудь легкого. Я честно ждала приказа, сколько смогла. А потом подошла сама:

— Господин Ан Тирн, — ладно, раз уж мы такие нервные и любим, чтобы все обращения были с полным титулом, мне не жалко. — Господин, вам нужно что-нибудь?

Он оторвался от созерцания огня и перевел взгляд на меня. Прежний, тяжелый и пустой. Только меня это уже не задевало и, что странно, не пугало.

— Принести вам воды? Или хотите — заварю травы? Или…

Жестом он прервал меня и покачал головой.

— Я приготовлю как вы скажете, — тихо сказала я. — Я многое не умею и не знаю, но…

Он закрыл глаза. Отвернулся. Я стояла рядом, переминаясь с ноги на ногу, и чувствовала себя полной дурой.

Да действительно. Ничего ему не нужно. Ни вода, ни травы, ни моя дурацкая забота. Он просто сидит и смотрит в огонь, и ему плевать, что я тут переживаю, что я ночь не спала, что у меня руки до сих пор дрожат, когда я вспоминаю, как он бился в судорогах на этом полу. Вряд ли это первый приступ, а меня тут не предполагалось, кстати. Так, прихоть королевы. Я пока не поняла, почему я в качестве прислуги должна была стать таким уж унижением для фэйри, но… ладно, разберусь. Но он же справлялся сам как-то, до меня, без меня… Так что, это все мои проблемы и мое добровольное решение, которое нафиг никому не нужно. Он и сам бы справился.

— Позвольте, я вернусь на кухню? — спросила я в пустоту. — Я услышу, если вы позовете.

Он не ответил.

На кухне было холодно. Я подложила поленья в почти погасший очаг, поставила греться воду и села на табурет, глядя на огонь.

Мысли мои меня совсем не радовали. Потому что, что уж говорить, не думать о том, кто сидел сейчас в соседней комнате, я никак не могла. Заметила? Конечно, заметила. Я же не слепая. От кружки с водой отвернулся, хотя губы пересохли и он явно испытывает жажду. И ничего ему не надо: ни воды, ни вина, ни отваров…

Доверие? Нет, не слышали.

Я вздохнула и уткнулась лицом в ладони.

— Дура, — прошептала я себе. — Чего ты ждала? Что он растает и скажет «спасибо»? Ну-ну. Он — эльф, а ты — смертная девка, которую ему подарили в насмешку. Да еще и видела могущественного и страшного Короля Самайна слабым и уязвимым. Да еще и предлагаешь — навязываешь! — ему себя. Конечно, он от счастья должен орать, жди.

Вода в котелке закипела. Я бросила туда немного мяты и полыни — этих трав в кладовой было много, да и мяту я любила. Из-за полыни напиток был горьковатым, но в меру. И хоть немного, но походил на чай. Я так соскучилась по чаю! Хоть порошковый, да хоть труха от листьев — мне сейчас все бы за счастье показалось, душу, кажется, бы продала.

Не знаю, долго ли он стоял у входа, но почувствовала я его взгляд только сейчас. Обернулась с глиняной кружкой в руках со своим «чаем».

— Принести вам травы, господин? — я вздрогнула, все же его появление было неожиданным, и чуть было не сказала пару иных слов, но вовремя спохватилась.

— Эту чашку дай, — сказал он.

— Я пила уже отсюда, господин, принесу вам другую?

— Эту, — повторил он.

Отдала свою. Просьба странная, но кто их знает, этих бессмертных высших? Может, для него это вообще норма? А мне не жалко… раз уж так хочет.

Он сделал глоток, подождал и только потом допил в несколько глотков, быстро и… жадно? Хотя, может, мне показалось.

— Принести вам