Я тут же наклоняюсь в ответ и сжимаю её жопу сильнее, пока родители не видят…

— Нет… Я не перестану. Просто предупреждаю тебя на будущее…

Мы слышим звуки шагов с лестницы… Камилла с Мироном спускаются, и пока все отвлечены, сучка тут же опускают свою руку к моим штанам, со всей дури сжав мои яйца. Я даже дышать перестаю, вцепившись пальцами в столешницу…

— Всё, всё… Завязывай… Не буду больше, клянусь…

Она разжимает руку и улыбается, глядя на меня. А потом ласково проводит ладонью по моему плечу, пока я прикрываю яйца за кухонным островком.

— То-то же, малыш… Пошли со всеми за стол…

Глава 14

Мария Логачёва

О, Божечки-кошечки, я его потрогала… Потрогала член Садовского… Теперь руку не буду мыть неделю… Нет. Две!

Мне показалось, у него хер стоял… Вот реально показалось…

Это потому что он мою попу трогал, да?

Госссподи, я стоять не могу… Даже не так… Я плавлюсь как мармелад на солнышке…

Сижу за столом, нервно теребя край скатерти. В воздухе витает аромат курицы, цитрусов, и ещё чего-то восхитительно пряного, тот самый аромат из детства, от которого на душе сразу становится теплее… Мы так собирались почти на все праздники… Камилла, хоть и бледная, но с живым блеском в глазах, улыбается, рассказывая что-то смешное… Их родители смеются, Мирон поддакивает, а Влад… Влад смотрит на меня. Смотрит нагло и так… Сексуально… Видимо, плохо я его яйца прижала… Или же наоборот очень даже хорошо… Может, ему даже понравилось? Есть же такие мужики…

Чёрт…

Он нарочно садится рядом. Я чувствую это ещё до того, как опускаюсь на стул: его взгляд тяжёлый, внимательный, будто обжигает кожу. Я делаю вид, что не замечаю, уткнувшись в тарелку, но сердце уже стучит быстрее и мне жарко… Настолько, что я хочу раздеться… Полностью… Для него…

— Маш, передай салат, — просит Мирон, не отрываясь от разговора с Александром Борисовичем.

Я тянусь за салатницей, и в тот же момент Влад «случайно» задевает мою руку. Его пальцы на мгновение задерживаются на моих… Тёплые, уверенные. Я резко отдёргиваюсь, но он даже не смущается. Только ухмыляется, словно нарочно ждал этой реакции...

— Что, боишься? — шепчет он так тихо, что слышу только я.

— Перестань, — процеживаю сквозь зубы, стараясь не поднимать глаз.

Но он не унимается. То локтем заденет, то «невзначай» коснётся моего плеча, когда тянется за хлебом. Я сжимаю кулаки под столом, пытаясь сосредоточиться на разговоре, но всё равно ловлю себя на том, что прислушиваюсь к его дыханию, к звуку его голоса, к тому, как он смеётся — низко, чуть хрипловато…

В один момент его рука и вовсе ложится прямо на моё бедро… И я ведь его предупреждала… Вот скотина ненасытная…

А потом начинается…

— Ну эту я буду беречь как зеницу ока… Обещаю, я же понимаю, какой там движок…

— Ага, охотно верим, — отвечает ему отец. — Бери пример с Мирона…

— Да, точно бери пример с Мирона, — поддакиваю я нарочно, и у него дёргается глаз.

— Я уже всё сказал, так что можешь не вставлять свои пять копеек, — заявляет он, накладывая себе мясо. Одной рукой, конечно же… Второй рукой эта сволочь сжимает моё бедро так, словно хочет оставить на нём свой отпечаток. Так бы и дала ему по башке…

— Влад, ну будь повежливее с гостями, а, — просит его Роза Сергеевна, уходя в гостиную.

— Да, меня вообще-то выписали только что. Хватит портить всем настроение! — добавляет Камилла.

— То есть, теперь вот так, да? Быстро ты в каблуки заделался…

Ой, а сам то… Тоже мне, альфач нашёлся… Пффф…

Всё это время я пытаюсь сбросить его паклю…

— Релакс, брат. У меня другие способы усмирения…

— Ещё слово…

— Ой всё!!! — отмахивается Камилла.

— Ты бы угомонился, а то подерёмся… — угрожает ему Мирон в шутку, но Влад как никогда серьёзен.

— Может я только этого и жду?

— Да ладно? Ну пошли…

— Хватит! — орём мы в голос с Камиллой, и Влад строит такую рожу, что непроизвольно его рука сама съезжает с моего бедра…

— Давай танцевать, — я хватаю его за руку и утаскиваю в сторону гостиной, потому что он уже достал меня мацать при всех. Наглый бессовестный гад!

Он даже не сопротивляется. Только удивлённо приподнимает бровь, но следует за мной.

Мы выходим в гостиную. Из столовой доносятся приглушённые голоса, смех, звон посуды. Здесь же тихо. Только мягкий свет торшера и музыка, которую кто-то включил на фоне…

— И чё это было? — спрашивает Влад, когда я разворачиваюсь к нему.

Я не отвечаю. Вместо этого шагаю ближе и беру его за руку, как он делал это за столом. Только теперь по-настоящему. Я тут руковожу… И я ставлю спектакль. Захочу балет — значит будет балет!

— Что ссышь по-нормальному? Танцуй, — приказываю я, гордо вскинув голову вверх.

Он усмехается, но обнимает меня за талию. Его пальцы слегка сжимают кожу сквозь ткань короткого топа, который я напялила... Я вижу, как он меня хочет и как держится… Вдыхаю и тут же выдыхаю, пытаясь собраться. Просто чувствую температуру его кожи… Она всегда будто на градус горячее, и от этого я плавлюсь, словно та самая мармеладка… Вновь…

А как от Садовского пахнет… Это что-то нереальное, конечно…

И никаких больше шлюх, как раньше… Я не ощущаю чужого женского аромата, только свой…

Музыка льётся медленно, тягуче. Мы двигаемся почти без слов, только взгляды сталкиваются, будто искры. Я чувствую его тепло, его твёрдое раскаченное тело, дыхание на своей щеке. И чем дольше мы танцуем, тем сильнее становится это странное, пьянящее ощущение, будто мы одни во всём мире.

Мой нос утыкается в его футболку… И этот безумный запах проникает прямо под мою кожу… Я сжимаю ткань чуть сильнее… Видимо, выдаю себя этим жестом…

А потом он начинает…

Сначала едва заметно. Ладонь скользит ниже, к пояснице. Я напрягаюсь, но не отстраняюсь. Потом второй рукой проводит по моему плечу, чуть задевая шею. Я сжимаю зубы, пытаясь сохранить лицо, но внутри всё пылает. Мне кажется, он хочет меня придушить…

— Машкаааа, — шепчет он, наклоняясь ближе. — Ты же хочешь этого… Ну, скажи…

Я резко поднимаю глаза. Вижу, как его потряхивает…

— Не льсти себе…

Он смеётся тихо, почти нежно. Доводя меня до предела.

— Ты такая упрямая… И сама меня сюда увела… Хитрюга…

— Чтобы вы не подрались… — быстро нахожу оправдание.

— Да мы бы не стали…

— Тогда чтобы ты прекратил меня лапать…

— Будто сейчас я этого