нас понимании, но есть предназначение, инстинкт, если хочешь. И он не остановится ни перед чем. Когда ты сопротивляешься, это как… пускай будет мышь, пойманная котом. Пока она спокойна, спокоен и кот — он просто держит добычу в зубах, как то диктует его природа. Знаешь, что бывает, если мышь решит затрепыхаться?

Знаю, еще как знаю, и аналогию уловила. А еще знаю, что потом кот мышь либо сожрет, либо бросит бездыханную, если не голоден. И надеюсь, что это не является частью метафоры.

— Тогда, если все так сложно, почему не поручить меня кому‑то из твоих подчиненных? — я невольно плотнее укуталась в плащ, когда Кассиан оторвался от своего листка и поднял на меня взгляд.

— Если бы обычный жизнетворец мог с этим справиться, думаешь, я бы сам не предложил? — дияр отложил перо и встал, а затем двинулся ко мне. — По правде сказать, я не думаю, что справится даже любой другой дияр. Здесь, кроме могущества, требуется кое‑что еще. Держи, — он протянул мне тот самый лист, на котором все это время что‑то чертил.

Я взяла его в руки, всмотрелась и буквально почувствовала, как вытянулось мое лицо.

На пергаментной бумаге Кассиан изобразил очертания моего тела в двух проекциях, испещренные десятками, нет, сотнями мельчайших нитей и завитков, и каждой он присвоил название, состоящее из буквы и одной или двух цифр: А1, А14, В5…

— Это схема твоих артерий, — подтвердил мое предположение он.

Подняв на него пораженный взгляд, я спросила:

— Ты запомнил все это за десять минут?

— Ну да, а как еще?

— Ты что, гений или вроде того?

— Есть самую малость, — усмехнулся Кассиан. — Как раз этого другим диярам и не хватит, чтобы тебе помочь. Помимо специализации, видишь ли, именно я работаю со структурами и свойствами живых организмов. Вот еще плохая новость: я хочу, чтобы ты все это выучила, — он постучал пальцем по листку. — Мне нужно, чтобы ты могла мгновенно сконцентрировать свое внимание там, где я скажу.

Я с сомнением покосилась на схему в своих руках:

— Думаю, за неделю или две я…

— Послезавтра, — не дал закончить дияр. — У меня будет немного времени послезавтра. Придется поднапрячься, Лора. Зато, когда мы закончим со всем этим, я думаю, ты сможешь смело взять звание лучшего магосозидателя современности. Не сразу, разумеется, только если захочешь научиться всем этим пользоваться. В этом я тебе уже не помощник, но неплохой стимул, что скажешь?

Я невольно сглотнула, глядя на испещренный пометками лист.

Сотни завитков и черточек, каждая со своим обозначением. Мозг отказывался воспринимать это как нечто, что можно запомнить за пару дней. Как отказывался воспринимать добрую половину того, о чем говорил дияр.

— В чем подвох? — напряженно спросила я.

— Все еще его ищешь? — улыбнулся Кассиан одними губами, и эта улыбка ни капли не тронула его глаз. — Ничего такого, кроме того, о чем я уже сказал. Ты меня боишься, и это проблема. Допустим, мы оба потерпим: ты — боль, я — роль истязателя несчастной девицы, но к истоку я так никогда не подберусь. А он поврежден так же, как и все в твоем теле.

— Неправда, — я упрямо нахмурилась. — Мне неловко, неприятно, странно — да, но это не страх. Справлюсь как‑нибудь, дай мне время.

Кассиан невзначай коснулся моего обнаженного плеча, заставив невольно вздрогнуть.

— Ценю твой энтузиазм, но самообман нам не поможет, — произнес он вкрадчиво. — Ты боишься уже даже не того, что я делаю. Ты боишься меня. И это нормально, полностью понимаю. Однако что‑то с этим сделать нам все же придется. Если ты хочешь продолжить, конечно.

— Я ведь живой человек, Кассиан. Дай мне время, — повторила я настойчиво. — Я справлюсь. И это, — я помахала листком, который все еще держала в руках, — я выучу. Послезавтра.

Что-то промелькнуло на его лице. А я… а что я? Я пережила смерть. Чего еще мне теперь бояться?

Уж точно не дияра, который хоть и нагоняет зачем-то мрака, но до сих пор не сделал мне ничего плохого, только наоборот. Во всяком случае, в этой жизни.

Из дневника Лорелин Гильяны Артурии, наследной принцессы Зендарии

Что такого я сделала, чтобы попасть в настолько ужасное место? Я устала от сводящего с ума молчания стен своей тюрьмы и потребовала, чтобы меня отвели к дияру. И своего добилась, хотя лучше бы меня проигнорировали.

То, что я увидела в южном крыле… это ужасно. Целые ряды сосудов, наполненных мутной жидкостью, в которых плавают фрагменты человеческих тел и что‑то хуже, намного хуже. И этот кошмарный запах — металла и вызывающей тошноту сладости.

В конечном счете я не смогла толком ничего объяснить, даже об издевательствах прислуги не смогла сообщить. И теперь только и остается, что проклинать себя за слабость. Этот дияр, он просто сказал: «Не тратьте мое время, принцесса. И свое». Отмахнулся, как от назойливого комара.

Но я ведь… я ведь не была ни к чему подобному готова. Я не была готова оказаться здесь. Я должна себя винить в том, что не сумела сохранить хладнокровие?

Злюсь. Как же я злюсь. Не на дияра. На себя.

Глава 12

Лорелин, резиденция дияра Кассиана

Прошлый вечер навел меня на некоторые выводы. Во‑первых, дияр Кассиан немного не в себе, и, судя по всему, по жизни, потому как уживаться со своим истоком ему приходится постоянно. Впрочем, это объясняет его склонность резко менять тон и тему разговора.

Во‑вторых, в прошлой жизни я об этом так и не узнала, но, судя по всему, мне посчастливилось встретить не самый заурядный ум нашего времени. И не могу не признать, что посмотрела на него совсем другими глазами.

В который раз тяжело вздохнув, я принялась усердно изучать начертанную дияром схему, которая упорно отказывалась укладываться в моей голове.

Не то чтобы меня сильно трогала перспектива стать могущественным магосозидателем, я никогда не имела таких амбиций, но если кто‑то способен дать инструмент, который может помочь не только выжить, но и чего‑то добиться в будущем… Разве есть причины отказываться?

Хотя это самое будущее беспокоило все больше, оно неумолимо надвигалось, и самое позднее через два месяца, а лучше раньше, мне бы сообщить, что планирует сделать отец. Не Кассиану, всему Конклаву. Станет ли он мне