— Именно поэтому ты должен уйти сейчас. — Томас положил руки на плечи юноши и пристально посмотрел ему в глаза. — Пока их внимание сосредоточено на монастыре, у тебя есть шанс ускользнуть незамеченным.

— Я не могу оставить вас всех, учитель, — в голосе Давида звучало отчаяние. — Не могу бросить братьев, сестёр, детей…

— Ты не бросаешь нас, — мягко перебил его Томас. — Ты выполняешь самую важную миссию. То, что мы спрятали вчера, должно быть защищено, и знания о нём должны сохраниться для будущих поколений.

Он оглянулся, чтобы убедиться, что они одни, и понизил голос до шёпота:

— Помнишь ли ты всё, что я говорил тебе о кристалле?

Давид кивнул, невольно касаясь медальона на груди.

— Это «Ключ Соломона», — тихо произнёс он. — Реликвия, добытая в горах Иудеи во времена великого царя. Кристалл, способный исцелять болезни и открывать глаза души.

— И? — настойчиво спросил Томас.

— И… усиливать как светлые, так и тёмные стороны человеческой души, — закончил Давид. — Даровать свет одним и погружать других во тьму, в зависимости от того, что они носят в своём сердце.

— Верно, — кивнул Томас. — Тамплиеры доверили нам охранять его, когда опасность в Европе стала слишком велика. Они знали о нашей общине здесь, на Шёлковом пути, и верили, что в этих далёких от войн землях реликвия будет в безопасности.

Он горько усмехнулся.

— Они не предвидели монголов. Никто не предвидел.

Томас отвернулся, глядя на восходящее солнце. Облака, пронизанные золотым светом, отражались в водах Иссык-Куля, словно в гигантском зеркале.

— Помнишь ли ты карту, которую я нарисовал?

— Да, учитель, — кивнул Давид. — Она надёжно спрятана.

— А шифр, который я тебе передал? Символы для опознания других хранителей?

— Я запомнил их, как вы учили, — ответил юноша, касаясь знаков, выгравированных на медальоне. — Я повторяю их каждый день, чтобы не забыть ни одной детали.

Томас удовлетворённо кивнул.

— Теперь слушай внимательно, Давид. То, что я скажу дальше, не записано ни в одной книге. Эта информация передаётся только от учителя к избранному ученику.

Юноша выпрямился, всем своим видом показывая готовность внимать каждому слову.

— Кристалл — лишь часть тайны, — начал Томас. — Чтобы использовать его полную силу, нужен астрономический инструмент, созданный древними мастерами. Диск с концентрическими кругами и особыми отметками. Мы намеренно разделили их, чтобы ни один человек не мог случайно объединить их.

— Где этот диск? — спросил Давид.

— В безопасном месте, — ответил Томас. — Если монголы схватят тебя и будут пытать, ты не сможешь выдать то, чего не знаешь. — Он сделал паузу. — Но я оставил подсказки. В медальоне есть указания, понятные только тому, кто знает, что искать.

Давид непонимающе смотрел на учителя.

— Ты говоришь загадками, учитель.

— Пройдёт время, и ты поймёшь, — улыбнулся Томас. — А сейчас главное — сохрани медальон и знания о кристалле. Найди достойных последователей, которые продолжат хранить тайну после тебя.

Он снова повернулся к озеру.

— Знаешь, я много размышлял о силе реликвии. О том, почему Господь допустил создание предмета, обладающего такой властью, который может принести как благословение, так и проклятие. И я пришёл к выводу, что это испытание для человечества. Испытание нашей мудрости и нашей морали.

Томас замолчал, словно прислушиваясь к чему-то. Затем продолжил другим, более напряжённым голосом:

— Я создал ловушки для тех, кто будет искать сокровища из жадности. Ложные тайники, обманчивые знаки. Тот, кто жаждет золота, найдёт лишь смерть. — Он посмотрел прямо в глаза своему ученику. — Но тот, кто ищет истину, будет направлен к ней, если его сердце чисто.

Ветер усилился, принося с озера свежесть и запах воды. Томас поёжился и поправил свой потрёпанный плащ.

— Ты должен знать ещё кое-что, Давид. Монгольские шаманы… Они чувствуют силу кристалла. Некоторые из них обладают даром видеть невидимое. Они уже пытаются его найти. Чингисхан посылал своего лучшего багатура Субэдэя с ныряльщиками искать его на дне озера.

— Но мы спрятали кристалл в пещере, а не в озере, — нахмурился Давид.

— Именно так. Я позаботился о том, чтобы распространить слухи о затоплении сокровищ. Это собьёт их с толку. — Томас тонко улыбнулся. — Кроме того, вход в пещеру будет виден только при особом освещении, один день в году. В другое время его никто не найдёт, как бы тщательно ни искал.

Давид покачал головой с невольным восхищением.

— Вы предусмотрели всё, учитель.

— Не всё, — возразил Томас. — Но достаточно, чтобы выиграть время. Много времени. А теперь, — он сжал плечо ученика, — пора прощаться.

В глазах Давида блеснули слёзы.

— Что будет с вами? С остальными?

Томас отвёл взгляд.

— Бог решит нашу судьбу. — Он помолчал и добавил тише: — Я постараюсь выторговать для всех жизнь, а если не получится — выиграть время, чтобы как можно больше братьев и сестёр смогли уйти.

— Они пытают пленных, — прошептал Давид. — Монголы. Рассказывают ужасные вещи…

— Я знаю, — спокойно ответил Томас. — Но помни, что физические страдания временны. Они могут сломить тело, но не дух.

Он порылся в складках своей одежды и достал маленький кожаный мешочек.

— Вот, возьми. Здесь то, что поможет тебе в пути. Немного золота, печать нашей общины и письмо братьям в Кашгаре. Если тебе удастся добраться туда, они помогут.

Давид взял мешочек, но не спрятал его, продолжая держать в руке, словно не мог заставить себя принять этот последний дар учителя.

— А если… если они схватят меня? — спросил он напряжённым голосом. — И я не выдержу пыток?

Томас внимательно посмотрел на своего ученика. За долгие годы странствий и служения он повидал многое, но всегда находил в себе силы оставаться верным своим принципам. Он видел падение Иерусалима, сражался в крестовых походах, прежде чем обратился к вере и стал монахом. Он знал, что такое страх и боль. И знал, как с ними справляться.

— Давид, — мягко начал он, — помнишь ли ты историю Святого Петра?

Юноша кивнул.

— Он трижды отрекся от Христа, прежде чем пропел петух.

— Да. Даже самый преданный ученик может проявить слабость. Мы все люди. — Томас положил руку на плечо Давида. — Но важно не то, что мы падаем, а то, что мы находим в себе силы подняться. Если тебя схватят и ты не выдержишь… Просто выживи, Давид. Выживи и продолжай миссию, когда сможешь.

В глазах юноши стояли слёзы.

— Я не хочу оставлять вас, учитель.

— Но ты должен, — твёрдо сказал Томас. — Не ради меня, не ради себя. Ради тех, кто придёт после нас. Ради тех, кому однажды может понадобиться сила кристалла.

Он обнял ученика, крепко прижав его к груди.

— Иди по горным тропам, — прошептал он. — Местные пастухи