нет! Вообще нет, и нигде не видно! И только когда я после завтрака вышла на улицу, он прилетел. Сел на плечо и:

- Кешша другг, Ксша другг, - произнес это, потом снялся и полетел на угол дома. Я чисто ради интереса пошла за ним, а почти все наши стоят, и смотрят - что же будет дальше. Пришла - на камне сидит его подруга, а перед ней, в углублении, десятка три-четыре таких же как и утром ягодок лежат:

- Кешша другг, Ксша другг, - и летает кругами. А когда я собрала все ягодки в руку, оба уселись мне на плечи, и заглядывая в рот, ждут когда я начну есть. Так хотелось Владе, Яне и Исмаэль оставить хоть по одной, но они не позволили. Оба ждали, пока все сама я доем, а потом снялись с плеч, и улетели в дом.

- Ты же понимаешь, Командир, что они так к тебе со знакомством подлизываются? - почти в один голос произнесли все три подруги, стоящие в первом ряду всего анклава, что с ошалевшими взглядами смотрели это на представление.

- Догадалась уже и сама.

- А что они предлагали?

- Не знаю, как называются, но вот..., - и описываю ягодки и их вкус.

- Не помню название, но это очень редкое и такое же ценное растение, - Исмаэль, немного подумав, начала рассказывать, - его применяют у нас в очень дорогой натуральной косметике, и в кондитерке - как очень ценная и редкая вкусо-пищевая добавка. Пирожное с такой ягодкой сверху стоит целое состояние. Однажды водила экскурсию, так пара бриттов зашла в элитное кафе, и купили себе по одному. Когда официанту сделали заказ, он на миг и побледнел. Я потом, через время, увидев его у моря, спросила почему – и его ответ меня поразил, ведь цена всего за пару поданных им пироженок превышает тысячу долларов.

- Ну вот. А мне новые друзья скормили больше трех десятков...

Сегодня наконец Кир запустил свою электронику на второй горке. Ну и я, как будто мне больше всего нужно, была на открытии. Так сказать, пробный пробег по эфиру. Даже сама в начале слышала – были только очень тихие, обрывочные звуки. Вроде и похожи они на речь, но вот определить, чей язык, или о чем говорят, уже невозможно.

- И что? Вот это и весь результат твоих трудов?

- Ну нет же, конечно. Это - только проба. Теперь нужно возится с антенной - искать как можно более точное направление на передатчик. И эта работа поможет только в том случае, если рация стационар, наподобие нашего. А если переносная мыльница, то может быть и сможем, при удаче, разобрать о чем говорят. Я ещё подключу диктофон с автоматическим пуском записи - он в таких ситуациях очень здорово помогает. А вообще-то - это ведь только один модуль, сканер. Основное - это ретранслятор для наших Кенов, и всё. Сама убедишься, насколько дальше и лучше можно теперь вести разговор. Вот например:

- Вышка-два, Вышка-два, это Вышка-один. Ответьте.

- Вышка один, это Вышка два. Слышно отлично.

- ОК! Принято, отбой.

- Вот видишь, между нами двенадцать километров, а слышимость прекрасная. И это у них там только обычный Кенвуд.

- А дальше тебя услышат?

- Меня - да, и я может быть - тоже. Но вот полноценной связи не будет. Мощности передатчика в носимой рации мала, я буду слышать, но примерно так, как и в начале было. Нужны или всем дальним группам мощные носимые радиостанции, или ставить кучу ретрансляторов. Я уже определился, что будем заказывать, но ведь ты временно дала отбой на всё, кроме патронов. Так что, как только будет такая возможность, я сразу дам список.

- А ты мне его заранее давай, а я посмотрю, что смогу сделать.

Спускаюсь с горки каждый раз по другому маршруту, и отвлекаюсь этим от проблем, узнавая новое, что нас окружает. И просто-напросто, как и все, рисую свою часть карты. Уже несколько дней, как меня перестали отпускать в подобного рода походы в одиночку. Хотя парней в два раза меньше чем девчат, но мне прикрепили постоянного. Они ещё и конкурс проводили, кто самый достойный быть моим тела-хранителем. Старички, конечно не участвовали, у них и без меня проблем хватает, а восьмерка молодежи яро поборолась за это право. Как ни странно, но выиграл его Радован, словак из тройки Миряны - она у них была главой и оператором. Это один из тех "путешественников" на спасботе. Невысокого роста, правда всё равно на ладонь выше меня – крепкий и спортивный парень. Он ещё каким-то их национальным рукоприкладством занимался. Теперь ко мне в группу, на занятия ходит, учится новому.

- А вот этот склон явно интереснее чем предыдущий, - разговариваю вслух, а парень прислушиваясь, запоминает слова - так он учит язык, и кстати, за два дня практики уже немного получается, - вот только спустились на какие-то пятьдесят метров, а тут! Сквозь густые заросли акации показались сосны. Пока их только немножко видно, да и молодые они, потому что акация почему-то тут растет не деревом, а невысокими, до двух метров, кустарниками, а вот они сами не выше двух-трех метров.

Так разговаривая как бы с собою, продираюсь сквозь дикую, бешеную местную акацию. Она растет с этих сторон горы от самого верха, и теряется среди других деревьев уже далеко ниже по склону. А колючки у этой заразы, блин, сантиметров до десяти местами достигают. А под ней - практически сплошной травяной ковер, я даже и не знаю, как они, эти местные травы, тут все и называются.

- Вон ниже и немного в стороне, с десяток кипарисов растет. Но вот они старые, лет по сорок, может даже больше, какие высокие колонны вымахали.

Я-то их знаю, видела, когда в перерывах между рейсами отдыхали на островах в Атлантике. Мы жили на острове Сал, в самом их знаменитом туристическом центре - Санта-Мария. А ездили туда в основном, покататься на досках, виндсерфером занимались. А вот на самом зелёном, Сан-Антуан, и попали в большие, относительно конечно, леса, там и видала очень много кипарисов. И вокруг дорог они там часто где растут. А в следующий раз на остров Брава на экскурсию записывались. Их знаменитый действующий вулкан Фогу смотрели, высотой чуть больше чем два и восемь километра.

И тут мне одна мысль стрельнула в голову! Что-то