Все эти ваши адмиралы, генералы и прочие лишь выполняют волю богачей, порой даже не понимая этого. Они хотят, как прежде, имения, крестьян пороть на конюшне, а не будет такого, Гриша, никогда больше не будет. Народ прозрел, он встал с колен и больше не хочет терпеть унижения. Люди хотят жить, вот что важно.

– Доживем ли до такого момента, когда будет свобода и равенство?

– Не знаю, Гриш, одно могу сказать, что надо очень постараться. Нужно поднимать страну, а впереди нас ждет еще одна война, гораздо более тяжелая, чем прошлая. Немцы, проиграв эту бойню, никогда не примут поражения. Они обязательно соберутся и ударят вновь. Обязательно. Запомни, это не победа для нас, это лишь пауза для немцев. Сейчас их уничтожили, ограбили, загнали в долги, и они не станут мириться с такой участью.

– А как же они начнут войну, если у них полный раздрай сейчас? – охренел от вываленной на него информации Гриша.

– А никто не говорит, что это будет завтра. Десять лет, может даже, двадцать, но Германия воспрянет, вот увидишь! Но нам пока надо думать о дне сегодняшнем.

– Что нам делать-то? Мы должны выступить в поход и присоединиться к семиречинским. Там что-то готовят, мы не хотим в этом участвовать.

– Мне нужна связь с командованием, сам понимаешь, я ничего не решаю. Но если бы решал, то сделал бы «ход конем». Троянским.

– Это как? – заинтересовался Григорий.

– Вас много, Гриша, вы могли бы ударить изнутри.

– У них там больше двух тысяч сабель, – охнул Григорий.

– При нашем ударе снаружи, вы смогли бы здорово помочь изнутри.

– Такое, – сотник облизнул губы, – такое могло бы получиться…

– Мне нужно в Москву, сам должен понимать зачем.

– А нам что делать?

– Выполнять задание. Карта есть?

– Конечно, – Григорий быстро принес карту, и мы склонились над ней.

– Нужна связь. Как мне дать тебе знать о нашем выступлении? Но главное в другом. Что, если к Семиречью подойдет отряд Красной армии, а вы не станете выступать против казаков Анненкова? Ты не просто подставишь меня, ты убьешь кучу людей, что скажешь?

– Сложно все это… – задумался Григорий.

– Смотри сам, – я развел руками, – без вашей помощи мы, конечно, когда-нибудь разобьем семиречинских, но это будет стоить большой крови. За то время, что пройдет до этого события, сколько людей еще убьют эти ухарцы?

– Да я же не отказываюсь, думаю, как выполнить!

– Я сомневаюсь, что казачки там сидят по казармам и ждут приказов, ведь так?

– Ну да…

– Нам нужна связь, – повторил я задумчиво, – чтобы в момент нашего выдвижения твои архаровцы начали нейтрализацию анненковцев на дальних подступах. Чтобы в войске узнали о нашем наступлении как можно позже. Понимаешь?

– Да. Смотри, – Григорий склонился над картой, – вот здесь, видишь, обозначен аул? Это по пути от Оренбурга в Семиречье. Здесь будет дежурить наш отряд, постоянно. Сможешь прийти сюда или людей послать, так и свяжемся. Но затягивать нельзя, сам должен понимать, что долго мы там не сможем находиться и быть готовыми к бою.

– Хорошо. Нужно растянуть ваш поход в Семиречье на как можно более долгий срок. Мне, чтобы добраться до Москвы, нужна неделя, это самое быстрое.

– Есть идея, как побыстрее доставить вас, – чуть подумав, произнес Гриша.

И доставили, блин. Для начала нас всех нарядили в форму казачьего войска. Понятно, что от переодевания казаками мы не стали, даже внешне, но уже не бросались в глаза своим неподходящим для этой местности видом, да и несведущие люди отводят глаза. Затем какой-то короткой дорогой, а точнее по лесам и через тайные тропы и броды, буквально за сутки нас доставили к партизанам. Там уже было проще, главное, пройти вражеские пункты, а их казачки знали, как «Отче наш». В Москву вернулись через пять дней, усталые и голодные, но вполне довольные собой. Правда, расслабляться было некогда, затеял я серьезное дело, как выкрутиться из него, пока даже не понимал, но то, что предстояло сделать в будущем, меня уже пугало.

– Ты даже не представляешь, какие вести ты привез! – Антон Иванович, как один из главных стратегов Красной армии, буквально бегал по кабинету.

Созвал срочное совещание, и мне на нем пришлось лично держать доклад перед кучей бывших и теперь вновь назначенных генералов. Все с первых минут обернулось против меня же. Сказать, что я охренел, ничего не сказать. Эти штабисты с ума посходили от моих известий. На мой рапорт о ликвидации Адмирала даже не обратили внимания. Их заинтересовал переход казаков Бурмистрова на нашу сторону, а если точнее, то возможность использовать казаков для ликвидации анненковцев.

– Что тут думать, Антон Иванович, – взял слово Брусилов. Он вроде как не в штате, старый уже, болеет чаще, чем бывает здоровым, но все еще консультирует. – Товарищ Воронцов и проведет эту операцию, думаю, ему уже вполне по силам и такое.

– Вы это о чем? – спросил я, стоя столбом и с таким же тупым выражением лица.

– Да вот все о том же, Николай, – вздохнул Деникин.

Черт, я думал, он за меня заступится, а он, похоже, думает, как и остальные.

– Товарищ Воронцов,

Как же быстро старые генералы привыкли к обращению.

– Сейчас поезжайте домой, сутки отдыха у вас есть, за это время мы подготовим план действий и свяжемся с теми, кто поможет вам его осуществить.

– Товарищи командиры, да вы что, серьезно? – растерянно промямлил я.

– Что за неуставные обращения? – нахмурил брови еще один из «свежих» генералов, на этот раз Шапошников. Да, он также в Генштабе, разведкой рулит, вполне хорошо рулит.

– Виноват, товарищи командиры! Но я должен предупредить, что опыта командования подразделением выше взвода у меня нет, поэтому опасаюсь за результат.

– Опыт – дело наживное, он наработается… Куда важнее, что вам верят люди, идут за вами, а значит, вы вполне справитесь с той задачей, которую мы вам поставим. Естественно, что вы будете не один, так что отставить пререкаться и выбросите свои пораженческие настроения!

И даже сказать после этого нечего. Закончил доклад, скомкав его, получил разрешение отдыхать и скорее вернулся домой. Я раньше думал, признаться, что какое-то назначение вполне возможно, сейчас люди растут очень быстро, но для себя командование подразделением выше, чем школа снайперов, я как-то не предполагал, банально знаний не хватит, да и ответственность – такая штука, что сильно заставляет нервничать.

Хоть дома все было так, как ожидал. Любимая женщина, друзья… Ванька почти восстановился, его переправили сюда почти три недели назад, когда сил набрался, и пока все еще не на службе. Рассказал, что