он решил сделать именно такую ставку? Может, со стороны тактики и личного выживания я его понимаю, а вот как обычный человек… в моей душе засела обида, а Немезида… может обратить на меня свой взор. И ладно бы один раз он так подставил… он ведь и потом удобно увильнул от схватки чести, дав «чудесную возможность» сразить «оскорбившего» меня идиота. И при этом меня непосредственно он не оскорблял. Тот сотник в первую очередь усомнился в Нике…

— Не обижайся, боец, — уже более строго сказал командир, но не смог долго держать серьёзное выражение лица и рассмеялся. — Я был уверен, что ты победишь в той драке, уверен, что ты покажешь своё мастерство и в следующей. И кто знает, может, тебе дадут плюмаж, как воину, который должен внушать ужас!

— Или быть мишенью в бою, ага, — снова усомнился я в его словах, впрочем, он тоже это заметил, хоть и был опьянён. Рассудок он не потерял, хотя эмоции контролировал сейчас хуже.

— В общем, так, — практически трезвым голосом начал говорить командир. — Сейчас направляешься в дом, снаряжаешься, после чего возвращаешься. На всё у тебя тридцать минут. Не больше. Бой во славу Победы, Зевса и Ареса будет ровно через это время. Уже быков привели и готовы принести их в жертву ради дальнейших успехов.

— Есть переодеться, — ударил я себя кулаком в грудь, но без особого энтузиазма. — Мне кто-то в сопровождение будет выделен? — Митрокл мотнул головой, давая понять, что нет. — Даже Ника?

— Она тоже останется тут, — жёстко произнёс царевич. — Ею заинтересовались многие, в том числе до битвы и жертвоприношений захотел поговорить отец. Я бы отправил её с тобой, но, как видишь, сегодня Мойры соткали твою судьбу именно так.

Словно они решили подшутить надо мной. Но я только помотал головой и медленно побрёл в сторону дома. Он был относительно недалеко, так что уже через десяток минут я начал снаряжаться, а ещё через десяток побрёл назад. Мой образ выглядел довольно спорно… глефа у спартанца. Но чёрт, у нас и Легионы, а не фаланги, не обычные строи.

По пути туда и обратно я ожидал чего угодно, но не спокойной дороги. Нападения убийц, поджидающей засады, просто воинов, которые бы перекрыли бы мне дорогу. Но ничего такого не произошло. Всё было спокойно. И это напрягало больше всего. Что этот чёрт задумал⁈

Вернулся я на площадь как раз во время речи жреца Зевса, который восхвалял богов за то, что позволили нам выжить и победить. За его спиной, скованный цепями, стоял довольно мощный бык. Причём рога ему не спилили, что было довольно… опасно. Значит, жрец уже не в первый раз занимался упокоением быков на такой церемонии. При этом сам бык стоял так… словно уже смирился со своей участью. Не ревел, не дёргался, не смотрел на всех бешеным и злым взглядом. Просто стоял.

Когда речь была произнесена, жрец прошёлся несколько раз вокруг бычка, вырисовывая на нём символы всех тринадцати богов. На лбу же нарисовал символ Зевса, как главы пантеона. И только после этого он нанёс ему несколько ударов в область шеи, из-за чего бык взревел. Вот только реветь ему долго не дали, на шею упало сразу два огромных топора, которые снесли ему голову.

— Во славу Богов! — поднял руки к небесам жрец, одеяния которого обагрило горячей кровью. — Хоу!

— Хоу-хоу-хоу! — отозвались сотни воинов.

— А теперь! — поднялся на ноги царь, выставив над головой раскрытую ладонь, призывая к тишине, которой, к слову, добился весьма быстро. — Ритуальный бой. Мы ведь воины. В нас должно быть полно энергии, которую дарует сам Зевс! — сотни возгласов поддержали эту мысль, а я заметил, что царь был пьян. — А также Ареса, который благоволит всем, кто встал на тропу войны! Так пускай же храбрые бойцы сойдутся в поединке чести во имя богов!

Первым, как полагается, выдвинулся с противоположной, ну практически, стороны площади мой соперник — сотник, который решил хитрить. По его выражению лица было понятно, что что-то пошло не так. И в это же мгновение я взглянул на царевича, который мне подмигнул. Значит, что-то было! Значит, царевич действительно не строит козни против меня, а решил убить двух зайцев одним выстрелом. Найти предателя и устранить диверсантов, которых он отправит. Только такое я мог подумать. И ведь… логично. Кому была бы польза плести заговор против семьи царя? Только тому, кто служит другому государству. Надо будет спросить потом.

Когда под рёв и крики вышедший воин остановился среди поля битвы, выдвинулся я. Такого ажиотажа уже не было, а бой так-то считался начатым. Никто, даже мои товарищи, особо не поддерживали меня. Так, несколько десятков выкриков было… и не более того. Даже как-то обидно.

Норий снова двинулся, замахнулся своим копьём… и бросил его. Я тут же подставил щит, который заблокировал атаку врага. Сотник снова удивился, а я в этот миг бросил взгляд на копьё. Ну да. Пробивает металл. Поэтому и в моем щите теперь будет небольшая дырка, которую придётся залатать. Но… не повезло.

Я тоже ускорился. Нас разделяло несколько десятков шагов, так что я спокойно расстегнул ремни щита, отбросив его в сторону. Всё равно будет мешаться, торчащий кончик копья будет только мешать. А глефа, между прочим, оружие для двух рук. Которое я с ходу применил против врага.

Сблизились, обменялись несколькими ударами. Сначала я поймал его клинок верхним наконечником своего оружия, следом попытался нанести удар по его левой ноге, враг поймал его на подставленный тут же щит. Ему ловкости и внимания было не занимать. Следом уже он попытался нанести снова удар, но я тут же ушёл в сторону его защиты, слепой зоны, из-за чего клинок просвистел мимо.

Потом мы разошлись, встали на расстоянии друг от друга, улыбались. Азарт играл, сердце бешено стучало. А мышцы наливались силой, словно сам Арес решил благословить нас на это сражение. И вновь я рванул вперёд, подпрыгнул, зарядил атаку своей способностью… и пробил щит, пронзив его руку. Второй раз за сутки сработал этот трюк.

Рана не позволила быстро нанести удар врагу, он отвлёкся на боль, из-за чего я смог пнуть его в щит, выдёргивая оттуда своё оружие. Теперь каждый удар по руке будет отдаваться дикой болью. Она будет его изматывать, путать, заставлять ошибаться.

Именно из-за этого я решил устроить