да, змеи называли нас хозяйками. Знаешь, я в первый день сказала, "предпочитаю слово хозяйка", так Лиза меня хозяйкой звала.

— Мама тебя очень уважает.

— Ты знаешь, сначала мне казалось, что это слепое повиновение, а потом я поняла, что действительно. Жалко не могу ей показаться. Камеры у вас там повсюду понатыканы. Могла бы конечно рискнуть, но не хочу их подставлять. Как все закончится, так заявлюсь к вам в дом на недельку. Буду только есть и спать, а они сдувать с меня пылинки.

— Что, даже отец — удивилась Айсен.

— Ты что, Хлоя тоже очень хорошо ко мне относится. Даже наверняка массаж мне сделает.

Айсен только рассмеялась. Ей нравилось, как Айрен непринужденно разговаривает о ее родственниках. Все-таки это было прямое общение с созданием одной с ней природы, с другой фей. Каждые секунды Айсен видела, как она похожа на свою биологическую мать. И действительно, если раньше она бы могла на что-нибудь разъяриться, то теперь ничего кроме уважения к Айрен она не испытывала.

— А другие темные эльфы?

— Ты имеешь ввиду тетю Виреон или тетю Астрильд?

— Нет, не наша семья, просто другие темные эльфы.

— Они разные, — серьезно сказал Айрен. — Я не уверена, что тебе стоит пока с ними общаться. Ну, разве что с Твизтом или Эолзом Якорниками. Наш дом пока что квартирует на их территории, но как-нибудь мы завоюем свою.

— Обязательно завоевывать?

— Конечно. Ведь лучше отжать то, что уже облагорожено, чем расчищать кусты.

Айсен задумалась.

— Кто знает, кто знает.

— Я знаю, я всегда все знаю. Твоя мама всегда все знает, — сказал Айрен. — Так по жизни проще. Когда все знаешь, просто берешь и делаешь. А если сомневаешься, то вылезает столько припоминаний, что можно сойти с ума. — Айрен всклокочила свои волосы и вздернула руки в стороны. — Вот так, понимаешь. — Ее прекрасные темные волосы дернулись в стороны и Айсен рассмеялась.

— Все-таки, какая ты красивая. Да, конечно, мои настоящие родители тоже красивые, но ты особенная.

— О, поверь мне, я не особенная, просто взбалмошная.

— А какое-нибудь воздействие ты на меня оказываешь? Ну, вроде того, что использует господин Конрад.

— Не знаю, думаю, что нет. Потому что ты выросла в змеином мире, и на тебя мои фейские вещи вряд ли подействуют.

— Тоже так думаю. То есть, я восхищаюсь тобой чисто искренне.

— Ну, наверное, плюс твоя мама просто красавица, — Айрен показала дочери язык.

— У меня не было настоящих подруг, ну как, кроме Хелен, но она..

— Знаю. Бывает и такое. Ты кому-то нравишься, а он тебе нет. Это надо просто пережить.

— Да я не о том, — тихо сказал Айсен. — Я вообще не задумывалась на эту тему. Это было так внезапно.

— Что, Ариэль и этот странный парень с усами злятся на тебя?

— Нет, по крайней мере, дядя Эрих точно не злится, он всегда на моей стороне.

— Уважаю. Классный мужик тогда. А я вот не могла бы судить объективно, если бы кто-нибудь тебя обидел. Просто глотку бы перегрызла, да и все.

— Даже тому, кого ты знаешь?

— Я думаю, я даже Никодима бы попытался загрызть, если бы он что-нибудь с тобой сделал.

— Да ну. Он бы точно ничего не стал.

— Ты так уверена? — Вдруг спросила Айрен. — Он с этими своими исследованиями действительно напоминает Конрада или кого-то подобного. Ты уверена, что ты не часть его эксперимента так же, как и канака?

— Я даже не думала на эту тему.

— Вот я думал, ты моя единственная дочь. Неизвестно, когда у меня появится возможность распустить еще несколько подобных цветов. К тому же, я сейчас аракн и мое потомство наверняка станет кем-то вроде темных эльфов скрытников, убийцы, заточенные на выполнении приказов. А ты?

— Я вроде как со собственной волей, да?

— Да, что-то вроде этого. Уникальная.

— Ну так это же результаты экспериментов, в том числе и мастера Никодима.

— Ты права. Все неоднозначно, — сказала Айрен.

Тут же, метнувшись к воде, она схватила, она нырнула, она схватила рукой проплывающую рыбу, проткнула ее когтями и принялась есть сырой.

— Ох, как вкусно. Как я соскучилась по этой, как ее, рыбе. Да, морские гады гораздо хуже, но тут можно и разлениться, если таким питаться.

— Мама, ты..

— Да, мама, я — улыбнулась Айрен, продолжая есть рыбу вместе с чешуей внутренностями, размазывая красную рыбью кровь по своему лицу. — Это так замечательно. Попробуешь, — она предложила дочери.

Сначала Айсен хотела отказаться, а потом, плюнув на все, вгрызлась в сырое рыбье мясо. Конечно, восторга она не испытала, но уважение в глазах матери промелькнуло.

— Тебе ведь пока что противно?

— Да нет, знаешь, когда мне было плохо в стране Улло, я съела живого погга и мне полегчало. Но, правда, я тогда считала, что до меня дошла энергия страданий.

— Она доходит до нас. Мы же ведь темные эльфы, можем ей пользоваться. Правда, не так, как змеи.

— Видимо, этот талант у меня развит — решила Айсен.

— Хорошо, если так. Ну что, пойдем тренироваться дальше.

— Подожди, хотела показать тебе еще кое-что. Вот здесь задержала странного преступника, его забрал повстанец.

Они дошли до набережной, где около месяца назад Айсен задержала преступника, убегающего от повстанцев.

— Постой, а ты вот это видишь?

— Что? Пустота.

— Не видишь, — сказал Айрен. — В общем, здесь демоническая печать.

— Хочешь сказать, это был сектант?

— Вполне возможно, вполне возможно. Говоришь, его забрали повстанцы?

— Ну да, я тогда не обратила на это внимание. Я даже не знала, что демоны активны.

— Вот так вот пойдешь прогуляться и натыкаешься на демонические печати. Вполне возможно, что здесь они выходят на поверхности катакомб, — Айрен ударила рукой по фонарю, согнув его. — Ну да, вот здесь проход, прямо под фонарем. Дальше ломать не имеет смысла, иначе будет слишком заметно. Возвращаемся, надо будет нанести, надо будет поставить отметину.

Вернувшись в гильдию, они сбросили плащи, оставив на вешалках лишь капли влаги. Пошёл дождь. Внутри царила привычная рабочая атмосфера: приглушенный гомон голосов, запах железа и воска, поскрипывание кожи амуниции. За столами сидели охотники, проверяя своё снаряжение, кто-то точил клинки, а кто-то изучал свитки с описанием новых демонических тварей. Айсен стало интересно, сколько имбалра притащил в их мир этот клан. Айрен повела Айсен не в общий зал, а в свою личную комнату, которая располагалась в глубине гильдии, и обычно была закрыта для посторонних. Комната была довольно скромной, без излишеств, но чувствовалась в ней рука опытного воина: никаких лишних предметов, все нужное — под рукой. На стене висели несколько карт с помеченными