не надеялось, а просто пошло на поводу старого директора, который занес куда надо денежный эквивалент своих богатств. Во всяком случае, московский юрист лишь имитировал бурную деятельность, не проявляя ни малейшего полета фантазии. Да и сложно моему оппоненту что-то противопоставить нашим аргументам.

В первые два заседания перед судом предстал десяток свидетелей, которые со слезами на глазах рассказывали, как тяжело им было работать и кормить свои семьи при нынешнем директоре. Посмотрев, как сочувственно кивают головами две пенсионерки – народные заседатели, подпирающие, сидящую с равнодушным лицом судью, тут-же выкатил свою правду. Несколько, представших перед судом свидетелей была в свое время уволена ответчиком за употребление спиртных напитков причем к их увольнению было трудно прицепится – по отрицательным мотивам без моей визы с Завода никого не увольняли. Следовательно, такие свидетели должны испытывать личные неприязненные чувства к ответчику и их объективность должна быть поставлена уважаемым судом под сомнение. Двое свидетелей, уволившихся по собственному желанию с нашего ужасного Завода и помыкавшись на вольных хлебах, пытались вновь трудоустроится, во всяком случае их заявления о приеме на работу суду я предоставил.

А в довершении всего в потребовал приобщить выписки из статистических исследований, как по стране, так и по нашей области, где, по сравнению с падением экономических показателей промышленности, наш Завод выглядел вполне прилично, а, в очень левой федеральной газете «Ночь» обнаружилась даже статья, где наш завод называли флагманом производства, сохранивший свои социальные обязательства перед трудовым коллективом. И обошлась газета совсем недорого, потому что написали там исключительно правду.

С нарушением контракта со стороны генерального тоже вышло интересно – костяк трудового коллектива и соц-куль-быт директор сохранил, зарплату выплачивал регулярно, уменьшение производственного травматизма, благодаря ненависти к алкашам добился, а денежная составляющая плановых показателей была вообще указана в ценах позапрошлого года, без каких-то указаний о корректировке, так что по этому пункту планы заводы перевыполнял в десятки раз.

На оглашение решения министерский юрист даже не остался – вяло, но вежливо, сунул мне ладонь на прощание, буркнув, что опаздывает на самолет и покинул здание провинциального суда, так что решение суда о отказе в иске министерства я заслушивал в одиночестве.

Следующий день.

Локация – окрестности «Колизея».

- Привет, Лев! Что у нас с деньгами? – я сбежал по ступеням в подвал под вывеской – «Деньги есть всегда. Финансовая корпорация «Southern Cross».

- А? – Вечно грустное лицо Левы исчезло в окошке, лязгнул замок, заскрипела дверца сейфа.

- Немного есть, тысяч пятнадцать, наверное, наберу…

- Блин, да где деньги? Ты их кушаешь, что ли, Лева?

- Сегодня большой залог выдал. – Лицо Льва осветилось сдерживаемой гордостью: - Квартиру в залог принял, за полтора миллиона.

- Что? –я почувствовал, что холодная волна прокатилась по мне от выбритого в больнице затылка до пяток: - Что ты сделал?

- Да что ты психуешь? – напрягся мой соучредитель: - Сейчас все так делают, я узнавал. Да я все документы у него забрал. Куда он денется?

У обхватил себя за виски – Господи, ну за что мне все это? Очередной придурок, которому кто-то сказал, что «так можно, все так делают, все будет пучком».

- Лева, а где ты вообще читал, что можешь недвижимостью заниматься?

- Так я точно знаю, что мои знакомые…

- Лева, пошел ты в попу вместе со своими знакомыми. – я бросил на стол папку с документами на квартиру, из которого выходило, что Левин клиент является гордым собственником одной пятой доли в двухкомнатной «хрущевке»: - Ты просто выбросил сегодня полтора «лимона» на ветер. Ты их никогда обратно не получишь, можешь ты это понять?

- Посиди здесь десять минут… - Фролов, с побледневшим лицом вскочил и уронив стул, бросился на улицу.

Я пожал плечами, поднял стул и уселся на место приемщика.

Лев появился совсем скоро. Лицо его было по прежнему бледным, но он нежно поддерживал под локоток какого-то потасканного мужичка, рассказывая ему, что он немного ошибся и дал своему любимому клиенту не миллион семьсот тысяч рублей, а всего полтора миллиона, и он, Лев, просто уснуть сегодня не сможет, пока не выдаст уважаемому Александру Петровичу его законные двести тысяч рублей.

Судя по залоговому билету и «Договору передачи», этот субъект и являлся получателем неподъемной суммы наличности в нашем кредитном заведении.

- Этот? – если лев был готов стать отцом родным для клиента, мне оставалась только роль злого… банкира, наверное?

- Да, Александр Петрович у нас сегодня почти все деньги из кассы получил…

- И где ты его нашел?

Оказалось, что клиент Александр Петрович, в довершении всего, еще и игрун, и Лев нашел его в ближайшем гастрономе, где он увлеченно проигрывал наши деньги в игровом автомате.

- Мужчина. – я показал удостоверение: - К нам заявление от гражданина поступило, что вы при оформлении залога ввели ломбард в заблуждение.

- Какое заблуждение? – мужик зло уставился на Льва: - Я все правильно…

- Заблуждение в том, что вы сдали в залог квартиру, не получив согласие остальных сособственников.

- Каких остальных? – Александр Петрович, в гневе, как будто, стал выше: - Моя квартира, я ответственный квартиросъемщик!

- Да я не спорю… - я положил руку на ватное плечо потертого пиджака клиента: - Квартиросъемщик вы, может быть, и ответственный, но вот собственник вы не единственный. Но ничего. Вам эти юридические тонкости адвокат разъяснит…

- Какой адвокат?

- Ну как какой? Подсудимому положен адвокат, как под суд идти без адвоката.

- Да при чем тут адвокат? – мужчина вырвался из моего захвата и попытался уйти: - Что за обман такой? Сказали, что еще денег мне положено, а сами милицией пугают. А на вас завтра прокурору заявление напишу…

Погрозив мне пальцем, Александр Петрович попытался уйти, но я его перехватил возле самой двери.

- Вот только дернись. – я ухватил в кулак толстую ткань пиджака: _ Тебе кроме мошенничества еще и сопротивление сотруднику при исполнении припишут.

- Какое мошенничество? – залогодатель дернулся пару раз, но понял, что ухватил я его крепко. Перешел к более цивилизованному общению: - Какое мошенничество? Я свою квартиру…

- Стоп. – я приложил палец к губам: - Потерпевший, бумажку вашу с подписью гражданина, подайте, будьте любезны.

- Смотри. Подпись твоя?

- Ну, моя.

- Здесь тоже твоя? - я перевернул лист и ткнул на закорючку ниже