все или под ним, или на нём… Луис решительно сняла джемпер и влезла под гору тряпок. С трудом повернула безвольное тело так, чтобы оно словно привалилось к ней. И обняла его. Она не слышала дыхания Дэниела, пока его голова не оказалась на её плече. Сомкнула руки за его холодной спиной, переплела пальцы и вздохнула.

Сомкнутые в «замочек» пальцы постепенно нагревались. Она ещё пожалела, что не сообразила нагреть воду и налить в бутылки, которых наверняка много у него на кухне. Так греть его слишком долго, и как бы не замёрзнуть ей самой.

Но спать хотелось…

Поэтому Луис постаралась расслабиться и думать только о своих тёплых ладонях. Пусть они станут для Дэниела грелкой.

И уснула.

И приснился сон, которого она давно не видела, но который до появления в её жизни Дэниела снился довольно часто.

Она в помещении. В очень большом. Трудно даже разглядеть очертания стен вокруг. Помещение набито странными вещами, некоторые из которых спящая Луис знает, а некоторые из них для неё загадка. Но загадка такая – из тех, про которые знать необязательно. Луис стоит рядом с микрофоном и пытается петь. А голоса нет.

Ей кричат со стороны, требуют, чтобы она начала петь. Но девушка открывает рот и не может издать даже звука. Только сип и хрип. Теперь уже на неё не просто кричат, а орут – с невиданной злобой. И она напрягает горло, пытаясь выдавить из себя звук. Но всё тщетно. И тогда к ней подбегает человек. Женщина. Она бьёт Луис по лицу – и резкая боль пронизывает всё тело девушки. Она пытается закрыть лицо руками, но женщина, лица которой не видно, снова наносит удар, и Луис вздрагивает, пятится.

Женщина продолжает бить её и что-то отчаянно кричит при этом. И девушка пытается вслушаться, чтобы понять смысл её крика. Не понимает. Но даже во сне понимает, что не собирается просить о пощаде, хотя её бьют всё ожесточённей. И не потому, что не осталось голоса. А потому что не за что.

Внезапно Луис бьёт ногой по стойке с микрофоном, бьёт по ноге женщины, избивающей её. Та корчится от боли, а Луис стремительно спрыгивает с какого-то возвышения, перепрыгивает мотки проводов и несётся к двери. Она знает, что дверь где-то рядом! Щека болит так, будто с неё живьём сдирают кожу, но это лишь повод не плакать! А снова ненавидеть!

… Зажавшаяся во сне, девушка, сама того не замечая, в поисках защиты втискивалась в тело мужчины, который постепенно приходил в себя и понимал, что лежит не один. Ему было больно. Хоть и не так, как совсем недавно. Минуты спустя он начал соображать, увидел в сером рассветном сумраке темноволосую голову, машинально дотронулся до царапины на её лице… Теперь он сам обнял девушку и, осторожно выпростав руку из-под одеяла, стал поглаживать её по голове, утешая и успокаивая.

Старый принцип: тебе плохо, но ты мужчина. Она пришла к тебе за утешением или не за ним, но всё равно помоги ей, чтобы она помнила, что ты рядом, что ты сильный и что ты ей защита. Дэниел всегда следовал этому принципу. И сейчас, пробуждаясь из небытия в мучительную боль, от которой начинало волком выть тело, он осторожно высвободился из объятий девушки, чтобы самому обнять её.

Глава 5

В полусне, постепенно просыпаясь, почувствовала: лежит она на боку, головой на чьём-то горячем теле, обнимая его за плечо. А на её спине, придерживая в этом, близком положении, чья-то же горячая ладонь. Возвращаясь в ясную реальность, Луис сообразила и напряглась. Ему же больно!..

- Что-то вспомнила? – хрипло прошептал Дэниел.

Не поднимая головы: не убрал ладони с её спины, значит, есть время полежать с ним! – Луис с тихой улыбкой ответила:

- Вспомнила. За месяц с лишним ты ни разу меня не поцеловал.

Его тело тоже напряглось под её ухом.

- Почему ты вспомнила?..

Он не договорил, но она поняла: почему она вспомнила об этом именно сейчас?

- Мы уже в одной постели, - улыбнулась она, - а стадии поцелуев не было. Смешно.

- Для тебя… - он передохнул, прежде чем продолжить. – Это важно?

- Пока не знаю. Ты совсем проснулся?

- … Да.

- Потерпишь перед туалетом минут пятнадцать? Я сделаю тебе массаж, чтобы снять одеревенелость мышц.

- Сделай.

Она осторожно поднялась и отодвинула с себя одеяло. Прежде чем встать, она заметила, что Дэниел смотрит на неё насторожённо. В комнате уже светло, так что можно увидеть и то, что ему наверняка хотелось бы скрыть. Луис скользнула глазами по его вспухшему лицу со словно остекленевшей сукровицей на рассечениях кожи, по телу и улыбнулась. Если он ожидает, что она испугается и будет слезливо жалеть его… Не дождётся. Она решительно встала на колени перед ним и взяла тюбик с остатками геля.

Про одеревенелость мышц сказала, чтобы отвлечь его. На самом деле она умеет делать массаж, снимающий половину боли. Ему это сейчас очень нужно. И Луис принялась разминать его мышцы. По вновь напрягшемуся телу она поняла: он боится её прикосновений. Думает, что она непрофессиональная массажистка, а уступил лишь потому… Потому что ей хотелось помочь, а ему это понравилось.

Девушка улыбнулась. Ей сегодня почему-то очень легко прочитывать его неосознанные или скрытые намёки на движение и на чувства.

Что ж, она и в самом деле непрофессионально делает массаж. Но однажды её, вместе с обучением нужным точкам, научили входить в состояние, при котором пальцы очень чувствительны к той работе, которую делают. Так вот: уж в этом-то она уверена – что не причинит боли, а снимет её.

Уже минут через пять Дэниел расслабленно вытянулся на полу, полностью подчиняясь всем слегка подталкивающим требованиям умелых и сильных рук. Он даже спокойно перевернулся на живот, когда Луис подтолкнула его в сторону. И лишь спустя мгновения понял:

- Ты же не сказала, чтобы я перевернулся…

- А тебе когда-нибудь делали такой массаж?

- Нет.

- Тогда лежи и слушайся. Моих рук, - смеясь, сказала девушка. Смех дался ей нелегко. Храбриться можно сколько угодно, но вид опухшей, несмотря на впитавшийся с ночи гель, спины, да ещё в тёмных пятнах… Она длинно, бесшумно выдохнула, пока он не видит. Кажется, особенно здорово били по почкам. Если синяки и кровоподтёки ей снять несложно, что делать с внутренними повреждениями?