давно узнал о моем приближении, только виду не показал. Так что девочки продолжали потеть, пыхтеть и трястись.

Когда же Тан У позволил передохнуть, бедняжки сначала выпрямились, осторожно отнесли чашки с водой на террасу и лишь после этого попадали наземь.

— Госпожа Ли, — поклонился мне Тан У.

Короткий взгляд — девочки вскочили, низко поклонились и после позволения снова плюхнулись на каменный настил.

— Не слишком ли рано ты начал их гонять? Они еще не успели отъесться. Вон какие худые! — спросила я.

— Они уже отъелись, а толстыми им всё равно не быть. Эта худоба совсем иная.

Тан У был прав. Когда я увидела их впервые, они выглядели хрупкими, как просушенный хворост — едва коснешься, сразу переломятся. Сейчас же при той же худобе они словно налились соком и походили на гибкую лозу, которая гнется, но не ломается.

— Каких девочек ты прочишь мне в охранницы через полгода?

— Вон тех, с левого края. С ними я занимаюсь дополнительно по утрам и вечерам. Надо уже подыскивать им душевных зверей, чтобы они успели пройти через ритуал и свыкнуться с новыми умениями.

Слева растирали себе ноги девчонки едва ли старше Ши Хэ, больше похожие на обезьянок.

— Они же совсем маленькие! — воскликнула я. — На полголовы ниже меня. А их ручки? Тонкие, как палочки для еды.

Я приподняла левую руку так, чтобы задрался рукав и показалось белое округлое предплечье.

— Мои руки и то толще!

— Дунь! Жень! — чуть повысил голос Тан У. — Госпожа Ли желает посмотреть, на что вы способны.

— Это их настоящие имена? — удивилась я и тут же поняла ответ. Кто в здравом уме назовет дочерей щитом-дунь и клинком-жень?

Девочки поднимались тяжело, но их ноги уже не дрожали. Они встали напротив Тан У, опустили руки, глядя на него во все глаза. Он резко ударил кончиком палки между ними. Дунь и Жень вместо того, чтобы уклониться, наоборот шагнули к месту удара, но столкнулись меж собой.

— Учитесь видеть и чувствовать друг друга, — сказал мой воин. — Подобные ошибки недопустимы.

Еще взмах палки — Дунь успела подставить под нее плечо. Еще удар — Жень ввинтилась ужом и получила шлепок по боку. Взмах — снова Дунь.

— Разве воины не должны уклоняться от ударов? Почему они нарочно лезут к палке? — шепотом спросила я.

— За полгода я вряд ли сделаю из них опытных воинов, но живым щитом они успеют стать. Их задача — принять удар, предназначенный для госпожи Ли. Опытный воин не лучший охранник, так как его с малых лет учили уворачиваться. Но за его спиной стоит тот, кого нужно прикрывать собой! Первым начнет действовать тело и попытается уклониться, затем вступит ум, который скажет, что нельзя уклоняться. Воин промедлит, и господин будет убит. Этих девочек я заставляю не бояться ударов, заставляю лезть под меч и стрелы, чтобы их тела и умы действовали одинаково.

— Но они же не собаки и не свиньи! Они тоже хотят жить. Ты же не кинешься под меч?

Тан У вздохнул:

— Я плохой щит, это верно. Воин с туманным леопардом — это скрытый клинок, смазанный ядом, внезапный удар из темноты. Этим девочкам я подберу совсем других зверей.

— Я совсем не об этом говорю, — еще злее прошипела я.

— Большой отдых! — громко объявил Тан У. — Можно попить воды!

Девчонки вмиг повскакивали и убежали к дому, где под навесом стояла большая бочка с водой.

А Тан У повернулся к мне с серьезным видом и сказал:

— Госпожа Ли, я нарочно дал им такие прозвища! Госпожа Ли не должна думать о них, как о несчастных девочках. Они всего лишь инструменты. Они — щит, клинок, плеть госпожи Ли, не больше и не меньше. Если госпожа Ли хочет кого-то пожалеть, то пусть лучше жалеет тех детей, которые не попали в поместье Ли. Эти же дети рождены под счастливой звездой. Они впервые в своей жизни едят досыта, причем не объедки, оставшиеся после отца, братьев, дедушек и бабушек, а белый рис, вареные яйца, свежие овощи и даже мясо. Они впервые в жизни надели новую, пошитую под них одежду, причем из хорошей ткани. Они впервые спят на матрасах и под своим одеялом, которое не отнимет ночью брат. Их не шпыняют за малейший проступок. Их не укоряют за то, что они родились девочками, не бранят за прожорливость и бесполезность. Никто не вздыхает и не говорит, что надо было удавить их в младенчестве. Впервые в жизни они чувствуют себя нужными, полезными. У них появилась цель! Во всем Линьцзине не найти девочек, счастливее этих.

Пока Тан У говорил, я мельком поглядывала за девочками. Они зачерпывали воду из бочки, пили, косились на меня, улыбались и болтали. Действительно, если сравнить этих детей с теми, что только пришли в поместье Ли, — нынешние мне нравились куда больше. Из их глаз ушло отчаяние, ушел голод.

А ведь их родители даже не из Крысиного угла! Нет, я должна построить еще несколько благотворительных столовых в Линьцзин.

Я поблагодарила Тан У за усердную работу и пошла в свой двор. Ши Хэ поравнялась со мной, как она делала, когда хотела что-то сказать, поймала мой взгляд и улыбнулась:

— Тан У всё верно говорит. Этим девочкам правда повезло. Может, на госпожу Ли больше никто никогда не нападет? Тогда они будут всю жизнь есть, пить и наряжаться без забот и хлопот. Еще и дорогие душевные звери, и плата, и служба в поместье Ли! Это намного больше, чем они получили бы, оставшись с родными. Госпоже Ли не стоит беспокоиться о них. А вот почему девятый принц так долго не пишет…

Я с притворной злостью стукнула болтливую служанку в плечо, а она высунула язычок и рассмеялась.

* * *

В очередном свитке Шусян вместе с обычными вестями прислала и такие, о которых управляющая торговой лавки не должна знать и говорить вслух. Конечно, это были лишь слухи на уровне догадок, но даже так, попади этот свиток не в те руки, и ее могли бы наказать за опорочивание императорской семьи.

Эта новость была написана на самом конце свитка так, что я могла отрезать его и сжечь.

Лечение наследного принца проходило не так замечательно, как хотелось бы. Хоть его здоровье больше не ухудшалось, но